И всё.
Ирина за эти семь дней впервые по-настоящему отдохнула. Впервые не мчалась за город «потому что так надо». Впервые не выслушивала:
— Ты опять так поздно? — с недовольством спрашивала Наталья, складывая руки на груди.
Впервые никто не измерял её усталость по шкале «а вот я в твоём возрасте».
Она устроилась за кухонным столом, медленно потягивала крепкий чай и раскладывала перед собой квитанции. До пенсии ещё далеко, а организм уже подаёт сигналы. Давление скачет. Колени ноют и похрустывают. После пятидесяти ты точно знаешь, где у тебя слабое место, и стараешься лишний раз его не тревожить.
Звонок раздался короткий, чёткий. Без суеты. Деловой.
Ирина даже не вздрогнула. Она ожидала.
— Пришёл, — ровно произнесла она и направилась к двери.
На пороге стоял Владислав. В аккуратной рубашке, с папкой под мышкой. На лице — выражение человека, который собирается говорить «разумно». А значит — свысока.
— Можно войти? — поинтересовался он сухо, почти официальным тоном.
— Если без Натальи — проходи, — ответила Ирина, отступая в сторону.
Он переступил порог и окинул квартиру внимательным взглядом, словно проверял, не переклеила ли она обои назло ему.
— Я ненадолго, — сообщил он, проходя к столу. — Нам надо обсудить кое-что.
— Папка настораживает, — усмехнулась Ирина. — В адвокаты подался?
— Почти, — холодно бросил Владислав, выкладывая бумаги на стол. — Я консультировался.
— Поздравляю. Давно стоило начать консультироваться. Хотя бы перед свадьбой.
Он поморщился.
— Ирина, перестань язвить.
— Это не язвительность. Это выводы, — спокойно ответила она.
Владислав раскрыл папку.
— Я подаю на развод.
Она посмотрела на него внимательно. Ни крика, ни слёз.
— Ты сам так решил? — тихо уточнила она.
Он замялся.
— Мама считает…
— Я не о Наталье спрашиваю, — перебила Ирина. — Я спрашиваю тебя.
Он нервно одёрнул воротник.
— Мы давно уже не семья. Ты постоянно на работе. Дома — будто в палате. Холодно.
— В палате, Владислав, люди хотя бы благодарят, когда им спасают жизнь, — спокойно заметила она.
Он с раздражением захлопнул папку.
— Вот! Ты всегда выбираешь работу, а не семью!
— Я выбираю жизнь, а не чьи-то прихоти, — её голос стал твёрдым.
Повисла тишина.
— Квартира, — наконец произнёс он. — Я имею право на свою часть.
Вот и всё.
Не сожаление. Не попытка вернуть.
Часть.
Ирина медленно откинулась на спинку стула.
— Напомни мне, — ровно сказала она, — на какие средства покупалась эта квартира?
— Мы состояли в браке, — быстро ответил Владислав. — Значит, имущество общее.
— Деньги были от продажи моей квартиры, приобретённой до брака, — уточнила Ирина. — Есть договор. Есть банковская выписка. Есть перевод на счёт. Всё подтверждено до копейки.
Владислав побледнел.
— Ты что, всё продумала заранее?
— Двадцать лет я училась терпеть. Теперь научилась защищаться.
Он резко поднялся.
— Ты хочешь войны?
— Нет, — спокойно ответила она. — Я хочу, чтобы ты взял свою папку и покинул мой дом.
Он приблизился.
— Думаешь, справишься одна?
— Я одна держу пациента в реанимации, когда врач стоит в пробке. С бумагами тоже разберусь.
Его вдруг прорвало:
— Да кем ты себя возомнила?! Святой? Ты всегда была ледяной! Даже в постели!
Ирина резко поднялась.
— Осторожнее, Владислав.
— Нет, давай честно! — он повысил голос. — В тебе никогда не было нежности. Всё по графику. Даже любовь!
— Любовь, — тихо повторила она, — не выживает там, где её унижают.
Он шагнул ещё ближе. Между ними осталось полшага.
— Я был твоей первой любовью, — с горечью произнёс он.
— Да, — спокойно ответила она. — И первой ошибкой.
Он схватил её за руку.
— Не смей!
Ирина резко высвободилась.
— Убери руки, — сказала она жёстко.