Надежда тогда ничего не ответила. За годы она так привыкла глотать слова, что молчание стало для неё естественной реакцией.
Потом были ещё встречи. А на Новый год Виктория с Данило отправились к его родителям, и Оксана впервые за восемнадцать лет встречала праздник без дочери.
Она не жаловалась. Нарезала себе оливье, включила старый фильм и легла спать ещё до полуночи. Виктория позвонила ровно в двенадцать, чуть смущённо спросила: «Ты как?» Оксана ответила: «Отлично», — и в этом не было лжи.
Восьмого марта Данило привёз Оксане белые хризантемы и отдельно прислал короткое сообщение: «С праздником». Владислава, как потом рассказала Виктория, удивилась: «Зачем ты к ней едешь, она же тебе не мать». Данило спокойно пояснил, что это мама его будущей жены — и этого достаточно. Владислава замолчала. Но осадок остался.
Такие люди ничего не забывают.
Подготовка к свадьбе заняла два месяца. Владислава с первых дней твёрдо взяла всё в свои руки: именно она выбрала ресторан, согласовала меню и вела переговоры с координатором.
Виктория пыталась участвовать, но Владислава умела выстроить разговор так, что любое несогласие звучало как детская прихоть.
— Мы с Василием всё оплачиваем, — сказала она Виктории по телефону. — Значит, решения принимаем мы.
Оксана предложила внести свою часть расходов. В ответ услышала:
— Не стоит, у нас всё под контролем.
Это прозвучало так, будто слово «контроль» было для неё принципом жизни.
Оксана попробовала ещё раз — написала Данило, что могла бы оплатить цветы и оформление столов. Он ответил лишь на следующий день: «Мама уже договорилась с флористом, не волнуйся».
Не волнуйся.
Оксана положила телефон и долго смотрела в экран, не различая цифр в смете.
Она решила не вмешиваться. Спрашивала Викторию: нравится ли ресторан? Нравится. Платье? Очень. Тогда и хорошо. Устраивать спор из‑за торта она точно не собиралась.
Но однажды вечером Виктория позвонила и заговорила быстро, сбиваясь — так говорят, когда слишком долго держатся.
— Мам, она вообще не спрашивает, чего я хочу. Я сказала, что мечтаю о живой музыке — она уже заказала диджея. Хотела маленький торт — привезут трёхъярусный. Я сказала…
— Виктория, — мягко остановила её Оксана. — Это всего один день.
— Что?
— Свадьба длится день. Брак — всё остальное. Не трать нервы на торт.
Виктория помолчала.
— Ты всегда так, — произнесла она наконец. — Я жалуюсь, а ты сразу переходишь к сути.
— Знаю, — ответила Оксана. — Прости.
Они рассмеялись — немного устало, но искренне.
За неделю до свадьбы Виктория прислала схему рассадки гостей. Оксана открыла файл, стала искать своё имя — и не сразу нашла. Пришлось просмотреть дважды.
Стол номер семь. В самом дальнем углу. Рядом с тётей жениха из Николаева, которую в семье называли «Галина, она сама по себе».
За центральным столом — молодые, родители жениха и крёстные. Родителей невесты отправили к седьмому.
Оксана сидела, глядя на схему. Закрыла файл. Потом снова открыла — вдруг ошиблась? Нет.
Она позвонила Виктории.
— Виктория, ты видела рассадку?
— Да, мам, а что?
— Я за седьмым столом.
Пауза.
— Мам, там хорошее место, у окна…
— Это самый дальний стол, Виктория.
— Мам, ну не начинай, пожалуйста. Владислава сама всё распределяла, я не хочу сейчас с ней спорить из‑за…
— Из‑за меня, — спокойно закончила Оксана.
Виктория замолчала.
— Я понимаю, что ты устала, — ровным голосом сказала Оксана. — Я не прошу устраивать скандал. Просто хочу, чтобы ты знала: я это вижу.
— Мам…
— Всё, — мягко остановила её Оксана. — Увидимся в субботу.
Она убрала телефон. За окном моросил апрельский дождь — мелкий, бесцветный. Оксана думала не о справедливости и не об обиде — сейчас это казалось второстепенным.
Её больше занимало другое: Владислава сделала это сознательно. Без случайностей. И это говорило не об Оксане, а о той, кто так поступает.
Суббота выдалась тёплой. Оксана поднялась в семь, хотя спешить было некуда. Сварила гречку, поела без аппетита. Достала голубое платье — строгое, с тонким поясом. Купила его два месяца назад, когда ещё верила, что всё сложится иначе. Надела, посмотрела в зеркало.
Нормально, — сказала себе. Вполне.
Такси заказала заранее и приехала за сорок минут до начала. Ресторан выглядел достойно: высокие потолки, живые орхидеи у входа, белоснежные скатерти. Виктория встречала гостей у двери — в простом белом платье, почти без украшений, только в жемчужных серьгах, которые Оксана подарила ей на двадцатилетие.
Они обнялись.
— Ты такая красивая, — тихо сказала Оксана.
— Ты тоже, — ответила Виктория, и в её голосе сквозила неловкость.
Оксана не стала это обсуждать.
Гости постепенно заполняли зал. Владислава вошла вместе с Василием — уверенно, с хозяйским взглядом оглядела помещение, поправила что‑то на центральном столе. Заметив Оксану, коротко кивнула, но подходить не стала.
Оксана нашла свой стол — действительно у окна, то самое место в дальнем углу.