На экране открылось окно переписки, и Ольга с неприятным холодком поняла: на ноутбуке до сих пор был установлен мессенджер Дмитрия. В сущности, ничего странного — компьютер принадлежал ему, пусть он и пылился без дела уже довольно давно.
Она хотела было просто закрыть программу, но взгляд сам зацепился за новые строки.
«Всё развивается согласно схеме. Перешёл на третий этап: закрепление. Объект — Ольга — полностью встроен в её окружение. Мать расположена и доверяет. Сестра, Мария, остаётся в пределах доступа. Семья открыта полностью», — написал Дмитрий.
Следом пришёл ответ:
«Хорошо. Сестра уже рассталась со своим мужчиной?»
«Да. Запустил “тёплый контакт”. Нужно, чтобы при необходимости она была на моей стороне. Планирую постепенно усилить влияние и на неё».
«Тогда сверим задачи. Брак с объектом необходимо удержать. Она зависима эмоционально, поддаётся управлению. С сестрой — без прямого флирта. Работать через дружеский, почти братский тон, шутки, ненавязчивую заботу. Если объект начнёт ревновать, направить её к нашему психологу — пусть “поднимает самооценку”. После этого хвалить за любые мелочи. Так внимание и подозрительность снизятся».
Ольга застыла, не моргая, и смотрела, как на экране появляются эти чужие, безжалостные фразы.
Вот и всё. Она столько тянула с разговором, боялась разрушить привычный мир, а он всё равно рассыпался у неё на глазах. Дмитрий её не любил. И Марию, конечно, тоже не любил. Он просто разыгрывал партию. Зачем-то ему нужно было проникнуть в их семью. Сначала он, видимо, пытался сделать это через её сестру, потом переключился на неё. И через Ольгу у него получилось.
От этой мысли стало почти физически больно.
Она не вышла из мессенджера. Не захлопнула крышку ноутбука. Даже не пошевелилась. Просто сидела, впившись взглядом в переписку, будто ждала, что буквы вдруг исчезнут, строки сотрутся, а всё прочитанное окажется глупой шуткой, нелепым розыгрышем или обрывком чужого сценария.
Но сообщения никуда не делись.
Они были на месте — сухие, выверенные, ледяные.
Ольга медленно прокрутила переписку вверх и увидела название общего чата: «Архитекторы». Ниже значился девиз: «Строй свою реальность».
Под ним — десятки участников.
Пальцы сами навели курсор на профиль Дмитрия. Она открыла его страницу и прочитала короткую запись, оформленную как рабочая заметка:
«Проект “Семья” — активен. Стадия: удержание. Ресурсы: квартира — увеличить площадь за счёт её средств, оформить доли поровну; капитал матери — возможный доступ; социальный статус — повысить через закрепление в окружении».
Ольга зажмурилась.
В голове зазвенело так, будто рядом ударили по металлу.
Она вспомнила, как Дмитрий впервые пришёл к её матери. Как улыбался, вручал цветы, галантно помогал на кухне, говорил правильные слова и будто заранее знал, чем расположить к себе взрослую женщину. Мама потом ещё долго повторяла: «Какой хороший парень, внимательный, воспитанный».
А он, оказывается, просто «встраивался».
И всё это время — когда обнимал её перед сном, когда говорил тихим голосом: «Я тебя люблю», когда строил планы на будущее, — думал вовсе не о ней. Не о семье. Не о чувствах.
Он думал о схеме.
Ольга потянулась к телефону и открыла контакты. Палец остановился на имени Светланы. Она уже нажала вызов, но почти сразу сбросила.
Нет. Не сейчас.
Сначала нужно было понять, насколько глубоко всё это проросло. Где начиналась ложь и была ли вообще хоть одна настоящая вещь за всё время их отношений.
Она поднялась с кровати и подошла к окну. За стеклом мерцали огни незнакомого города, отражались вывески, проносились машины. Всё вокруг казалось чужим — улицы, гостиничный номер, тишина, даже её собственное отражение.
Ольге вдруг показалось, что её прежнюю жизнь кто-то стёр одним движением. Будто всё, что она считала настоящим, оказалось декорацией, тщательно выставленной для съёмки, а ей просто забыли сказать, что фильм ненастоящий.
Она медленно выдохнула.
«Хорошо, — подумала Ольга. — Если это игра, значит, теперь правила буду устанавливать я».
Она ещё не знала, каким будет первый ход.
Но одно понимала совершенно ясно: Дмитрий не получит того, ради чего всё это затеял.
Позже, когда Ольга вернулась из командировки и рассказала матери с сестрой всю правду, Мария первой нарушила тяжёлое молчание:
— Я так и знала.