Утро, когда я обнаружила младенца, стало поворотным моментом. Я полагала, что просто возвращаюсь домой после очередной изматывающей смены, но едва уловимый, пронзительный плач привёл меня к тому, чего я никак не ожидала. Этот момент изменил не только судьбу ребёнка — он полностью преобразил и мою собственную жизнь.
Я даже представить не могла, что всё может так кардинально измениться.
Четыре месяца назад у меня появился сын. Я дала ему имя в честь его отца — человека, который так и не успел обнять своего малыша. Болезнь забрала моего мужа ещё тогда, когда я была на пятом месяце беременности. Он мечтал стать отцом больше всего на свете.
Быть молодой матерью — уже испытание. А быть ею в одиночестве, без финансовой подушки и с необходимостью работать — это как карабкаться вверх по склону в полной темноте. Моя повседневность превратилась в череду бессонных ночей с кормлениями, сменой подгузников, сцеживанием молока и слезами — его и моими — вперемешку с редкими часами сна.
Чтобы хоть как-то справляться с расходами, я подрабатываю уборщицей в офисном здании финансовой компании в центре города. Начинаю до рассвета: четыре часа каждое утро до прихода персонала. Работа тяжёлая, но платит ровно столько, чтобы хватало на аренду жилья и детские нужды. Оксана, моя свекровь, помогает мне с малышом во время моей смены. Без неё я бы просто не справилась.
В то утро моя работа подошла к концу; я вышла на улицу навстречу холодному рассвету и плотнее закуталась в лёгкую куртку.
И тут раздался он — тонкий плач.
Я остановилась как вкопанная и оглядела пустынную улицу. Звук повторился: теперь громче и тревожнее. Сердце забилось чаще; я направилась туда, откуда доносился голосок — к автобусной остановке.
Передо мной оказалась скамейка.
Сначала мне показалось: кто-то оставил свёрток белья или старую одежду. Но когда я подошла ближе, заметила движение внутри ткани — крошечный кулачок едва заметно дёрнулся из-под одеяла. У меня перехватило дыхание.
— Господи… — выдохнула я почти беззвучно.
Младенец.
Он был совсем крошечным — вероятно, всего несколько дней от роду. Щёчки покраснели от плача; губки дрожали от холода. Я судорожно осмотрелась вокруг: ни коляски рядом, ни сумки… никого поблизости вообще не было видно.
Я опустилась на корточки; руки тряслись так сильно от волнения и холода одновременно, что мне с трудом удалось развернуть одеяло. Кожа малыша была ледяной на ощупь.
Не колеблясь ни секунды, я прижала его к себе…