Вам у нас понравится!
Часть 1. Гостиная. Оккупация
Ключ провернулся в замке не сразу, будто сама дверь не желала впускать хозяйку. Ирина, вымотанная двенадцатичасовой сменой, мечтала лишь о горячем душе и тишине. Она трудилась промышленным арбористом — следила за старыми деревьями, спиливала аварийные ветви на высоте, где кружат птицы. Мышцы ныли от усталости, куртка была перепачкана смолой, а в волосах застряли мелкие щепки.
Стоило ей войти, как ноздри обжёг сладковатый, навязчивый аромат ландыша. Чужой запах. В прихожей, где обычно всё лежало по своим местам, громоздились тяжёлые чемоданы, перетянутые бельевой верёвкой, и стояли стоптанные туфли, явно не её.
Из кухни слышался звон ложек и раскатистый, ничем не стеснённый смех. Ирина направилась в гостиную. На её любимом диване, укрытом теперь пёстрым вязаным пледом, восседала Мария, свекровь. Рядом, забравшись с ногами в кресло, устроилась тётка мужа — Наталья, женщина с выражением постоянного недовольства на лице.
— О, явилась, — вместо приветствия бросила Наталья, откусывая пирог. — А мы тут чай пьём. Артём сказал, ты поздно вернёшься.
Ирина медленно сняла с плеч тяжёлый рюкзак со снаряжением. Внутри поднималась глухая, холодная волна раздражения.
— Кто позволил приводить сюда вашу родню? В мой дом? — спокойно спросила она, глядя на довольную Марию.
Та театрально закатила глаза и отпила из чашки — той самой, из тонкого фарфора, которую Ирина привезла из командировки.
— Твоя колкость, милая, сейчас ни к чему, — протянула Мария, стряхивая крошки прямо на ковролин. — Артём — хозяин этого дома. А мать хозяина — это святое. Наталье нужно обследоваться в клинике, а у меня ремонт. Артём пригласил нас пожить. Месяца три, максимум.
— Пожить? — голос Ирины стал низким. — В моей квартире? Даже не обсудив со мной?
В проёме появился Артём. На нём был новый домашний халат, купленный на премию, и выглядел он самодовольным повелителем небольшого гарема. Работал он куратором сенсорных выставок — модного развлечения, где посетители в темноте нюхают странные ароматы и ощупывают непонятные объекты.
— Ирина, только не начинай, — скривился он. — Мария и тётя Наталья — это семья. Ты со своими деревьями совсем одичала. Посмотри на себя: опилки, грязь. А тут — тепло, пироги.
— Тепло? — переспросила она, переводя взгляд на пятно от чая на светлом покрытии пола.
— Ты бы спасибо сказала, — вмешалась Наталья. — Мы порядок наведём. А то в холодильнике пустота, одни контейнеры с травой. Женщина должна беречь очаг, а не карабкаться по веткам, как обезьяна.
Артём подошёл к Марии и поцеловал её в макушку.
— Не обращай внимания, мама. Ирина просто устала. Сейчас примет душ, остынет и приготовит нормальный ужин. Пироги — это так, перекус.
Ирина смотрела на них и ощущала, как тяжёлая, плотная злость, словно ствол дуба, распирает грудь. Они не просто приехали — они метили территорию, как хищники.
— Я не собираюсь готовить ужин, — тихо произнесла она. — Уберите чемоданы и покиньте мою квартиру.
— Вот ещё! — всплеснула руками Мария. — Артём, ты слышишь? Она меня выгоняет! Мать, которая тебя вырастила!
Артём резко повернулся к жене. Его ухоженное, мягкое лицо исказилось брезгливой гримасой.
— Замолчи, Ирина. Ты здесь не одна. Если что-то не устраивает — можешь ночевать в своём гараже среди пил и касок. А мои гости останутся.
Он демонстративно отвернулся и прибавил звук телевизора. Ирина стояла посреди комнаты, сжимая в кармане куртки связку карабинов. Кричать хотелось отчаянно, но она понимала: крик они сочтут слабостью. Здесь нужен другой язык. Первобытный.
Часть 2. Галерея концептуального искусства «Эфир»
На следующий день Ирина отправилась к мужу на работу. Галерея «Эфир» находилась в полуподвале в центре города. Внутри царил сумрак, воздух был пропитан запахом озона и жжёной резины. По стенам вперемешку свисали куски ржавого металла и нейлоновые колготки — очередная «выдающаяся» инсталляция.
Артём стоял в окружении восторженных девушек с бокалами игристого. Он вещал о «тактильности бытия» и «ольфакторном катарсисе».