В той семейной буре Владислава, скрипя сердцем, всё‑таки подписала отказ от наследства.
Ей казалось, что таким образом она покупает тишину и покой. На деле же вышло иначе: она лишь профинансировала брату стремительное падение в долговую пропасть.
Получив свою долю после продажи бабушкиного дома, Назар не ограничился запуском дела. Он с первых шагов решил продемонстрировать — прежде всего родне своей невесты — что перед ними успешный предприниматель, человек большого размаха.
Торжество прогремело на весь город. Ресторан с панорамными окнами, церемония под аркой из живых орхидей, медийный ведущий и фотограф с гонораром, от которого кружилась голова. Родители Елизаветы, приехавшие из провинции, не скрывали восхищения, глядя на новоиспечённого зятя. Назар лучился самодовольством и щедро раздавал чаевые персоналу.
А затем пришли суровые будни «основателя стартапа». Вместо того чтобы направить оставшиеся средства на продвижение, Назар снял эффектный офис в дорогом бизнес‑центре. Обставил его массивным кожаным креслом, приобрёл престижный ноутбук. Чем именно занималось его агентство — консалтингом, маркетингом или некими «инновациями» — толком не понимал никто, включая самого владельца. Зато ради солидности он оформил автокредит на внедорожник.
Иллюзия рассыпалась через восемь месяцев.
Платежи за офис и аренду квартиры поглотили последние деньги от бабушкиного наследства. Заказчики так и не появились — работать Назар попросту не умел. Зато банки начали напоминать о просрочках. Хозяин квартиры, устав слушать обещания «до завтра», попросил супругов освободить жильё.
И именно тогда Елизавета с сияющими глазами сообщила мужу, что ждёт ребёнка.
Возвращаться с беременной женой на дешёвые съёмные квартиры на окраине амбициозный «предприниматель» наотрез отказался. Перебравшись с чемоданами в трёхкомнатную квартиру родителей, Назар развернул настоящую психологическую осаду.
— Мам, пап, сами подумайте, зачем вам двоим сто квадратов? — заводил он каждый вечер на кухне, уплетая приготовленный матерью ужин. — Это же чистый эгоизм! Вы тут по пустым комнатам ходите, а мне семью содержать нечем. Бизнес просто временно просел из‑за кризиса. Надо разменять вашу трёшку! Возьмёте себе уютную однушку за городом — воздух свежий, тишина. А разницу отдадите мне. Я закрою кредиты, перезапущу проект, и всё наладится! Ваш родительский долг — поддержать молодую семью в трудный момент.
Родителям, которым перевалило за шестьдесят, от подобных разговоров становилось дурно. Покидать родной район, где прошла вся их жизнь — поликлиника, знакомые соседи, любимый сквер, — и уезжать в чужую однокомнатную квартиру они боялись до паники.
Но чувство вины, которое Назар умело взращивал, давило тяжёлым грузом. Они уже передали сыну все накопления и даже залезли в долги, чтобы помогать с выплатами по его автокредиту, однако аппетиты Назара лишь усиливались.
Когда мать осознала, что сын не отступит и действительно готов пойти до конца, ситуация стала по‑настоящему угрожающей.