— Лариса, мне просто нужно немного продержаться до…
— Я сказала — нет! — резко оборвала Лариса. — И вообще, Оксанка, тебе не кажется, что ты уже слишком долго висишь на шее у моего Александра? Может, пора научиться решать свои трудности самостоятельно?
После этих слов внутри Оксанки что-то надломилось. Не говоря ни слова, она отключила звонок. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Она опустилась на диван и застыла, уставившись в одну точку. Обида была такой сильной, что хотелось закричать во весь голос, но вместо этого она молчала.
С того момента многое изменилось. Оксанка больше не воспринимала Ларису как близкого человека. Поездки к ней стали настоящим испытанием — приходилось натягивать улыбку, делать вид, будто всё в порядке и сдержанно реагировать на язвительные замечания. Александр пытался сгладить ситуацию: убеждал жену простить мать, уверял, что та просто строгая по натуре и ничего дурного не имела в виду. Но Оксанка больше не верила этим объяснениям.
В субботу вечером супруги прибыли в ресторан. Заведение было статусным — высокие потолки с лепниной, сверкающие люстры из хрусталя и официанты в элегантных костюмах. Лариса уже сидела за длинным столом среди гостей: родня, коллеги по работе и давние знакомые — человек тридцать точно.
— Мама, с днём рождения! — Александр подошёл к матери с букетом роз и обнял её.
— Спасибо тебе, сынок! — Лариса расплылась в улыбке и поцеловала его в щёку.
Оксанка стояла чуть позади с небольшой коробочкой подарка в руках. Свекровь бросила на неё мимолётный взгляд, коротко кивнула и тут же вернулась к разговору с подругой. Ни «здравствуй», ни «спасибо» — словно её вовсе не было рядом.
Оксанка молча положила подарок на край стола и заняла место подальше от центра событий. Александр устроился рядом с матерью и сразу включился в оживлённую беседу. Женщина налила себе воды из графина и уткнулась взглядом в меню — есть совершенно не хотелось.
Вечер тянулся бесконечно долго. Лариса была душой компании: рассказывала анекдоты из прошлого, смеялась громко и принимала поздравления со всех сторон. Она общалась со всеми присутствующими… кроме Оксанки. Даже когда та пыталась вставить пару слов в разговор за столом, свекровь деликатно игнорировала её реплики или моментально переводила тему на другое.
Оксанке было ясно: это был спектакль для публики. Лариса демонстрировала своё отношение открыто — показывала всем вокруг: для неё жена сына ничего не значит. Причём делала это нарочито при людях — чтобы унижение стало особенно ощутимым. Женщина сидела тихо за своим краем стола и старалась держать лицо спокойным; внутри всё бурлило от боли и злости.
Она перевела взгляд на Александра: тот был увлечён разговором с дядей и будто бы вовсе не замечал происходящего рядом с женой… Или просто делал вид? Оксанка уже сама не могла понять — что хуже.
Когда вечер подошёл к концу и гости начали расходиться кто пешком до такси, кто задерживаясь у выхода для последних слов прощания — за столом остались только трое: Оксанка, Александр и Лариса. К ним подошёл официант с чёрной папкой счёта и положил её перед именинницей.
Лариса неспешно открыла папку одним движением руки, мельком взглянула на сумму внутри… а затем протянула чек Оксанке:
— Будь добра, оплати это,— произнесла она спокойно тоном человека, просящего передать салфетку за ужином.
Оксанка застыла на месте. Сначала она даже не поняла смысла сказанного… Потом перевела взгляд на цифры внутри папки — почти сто тысяч гривен… Сердце болезненно ухнуло вниз…