Мария аккуратно нажала на помаду, словно не губы красила, а подписывалась под собственной решимостью.
Сорок восемь — возраст, когда уже не хочется никому ничего доказывать… но внезапно появляется сильное желание снова ощутить себя женщиной. Не функцией. Не «мамой», не «работой», не «разрули», не «съезди», не «купи, заплати, напомни».
И всё же, когда она готовилась к этой встрече, руки дрожали так же, как у выпускницы перед первым свиданием.
— Мария, это просто ужин, а не свидание, — убеждала её по телефону подруга Елена в третий раз. — Он ровесник, интеллигентный человек. Не пьёт и не пытается казаться моложе. Вполне адекватный мужчина. Без неожиданностей.
«Без неожиданностей» — звучало почти как шутка. Жизнь в этом городе всегда посмеивалась себе под нос.
Мария взяла сумочку и проверила: ключи на месте, телефон при ней, карточка тоже — будто собиралась сдавать экзамен. Затем ещё раз взглянула в зеркало. Лицо было знакомым: зрелым и немного уставшим. Но глаза… в них вдруг вспыхнула живая искра.
Она вышла из квартиры и вдохнула прохладу подъезда: запах мокрого бетона смешивался с чужими духами и ароматами еды — всё это напоминало о реальности происходящего. И вдруг осознала: «Я действительно иду туда. Я правда согласилась».
Это было свидание вслепую.
Елена организовала всё почти как секретную операцию: «Ты мне веришь? Тогда просто приходи. Я тебя не подведу».
Никаких фотографий или номеров телефона она заранее не дала. Только имя — Александр. И возраст — сорок девять лет.
— Чтобы ты зря себя не накручивала, — объяснила Елена. — Тебе ведь нужен человек, а не картинка.
Мария тогда усмехнулась скептически, но согласилась. Потому что действительно умела накручивать себя до предела. После развода она научилась жить без неожиданностей — именно поэтому любые сюрпризы теперь казались ей потенциальной угрозой.
Ресторан был небольшой и уютный: мягкий свет и спокойная музыка создавали атмосферу для разговора без лишнего пафоса или показухи.
Мария вошла внутрь, осмотрелась и сразу заметила мужчину у окна.
Он поднялся навстречу ей.
Высокий ростом. Седина естественная и аккуратная — видно было сразу: ничем не закрашена. Пальто добротное и неброское. А взгляд… спокойный и тёплый; ни капли навязчивости или оценки в нём не было.
— Мария? — спросил он с ровным голосом.
— Да, — ответила она с улыбкой. — Александр?
— Очень рад встрече с вами. — Он протянул ей букет из белых тюльпанов: простой подарок без намёка на торжественность или пафосность похоронного венка. — Елена сказала мне, что вы предпочитаете скромные вещи без лишнего блеска.
Мария приняла цветы и вдруг почувствовала лёгкое смущение — словно снова была семнадцатилетней девушкой после первого комплимента о красоте.
— Спасибо большое… Это очень приятно…
Они заняли столик у окна. Александр никуда не спешил; он слушал внимательно и говорил спокойно – беседа текла легко и непринуждённо; он вовсе не вел себя так, будто проводит собеседование на должность спутницы жизни.
Он интересовался её работой, спрашивал о любимых местах для прогулок, о книгах… О том моменте в жизни Марии, когда она последний раз куда-то выбиралась просто ради удовольствия – а не по необходимости или делам.
Сначала она отвечала осторожно – привычка быть настороже осталась после многих лет жизни «на контроле». Но постепенно напряжение ушло – Александр слушал так искренне и внимательно, что Марии стало легко говорить откровенно.
В какой-то момент она поймала себя на настоящем смехе – свободном от натянутой учтивости или привычной маски приличия:
— Знаете… я последние годы живу по принципу “всё должно быть под контролем”. Даже отпуск планирую как рабочий проект…
— Это типично для взрослых людей… Проект “выжить” обычно самый трудный из всех возможных проектов… — кивнул он с лёгкой улыбкой.
Он произнёс это спокойно – без жалости или драматизма – просто как человек с похожим опытом за плечами…
И от этого стало ещё теплее внутри…
Они сделали заказ; Александр даже мельком не взглянул на цены в меню – ни одного комментария про стоимость блюд или демонстрации щедрости:
— Я пригласил вас – значит я угощаю вас ужином… Это совершенно нормально…
Мария уже хотела автоматически возразить: мол давайте разделим счёт пополам… Но вдруг подумала про себя: «Почему я всегда должна бороться за право быть неудобной?»
И решила промолчать…