— Одолжите телефон на минутку. Хочу сделать снимок и отправить Елене — пусть знает, что мы встретились. Она волнуется.
Мария ощутила, как внутри начинает закипать раздражение.
— Я и сама могу отправить Елене, — ответила она. — Со своего телефона.
Александр снова одарил её той самой «правильной» улыбкой.
— Конечно, можете. Но мне так удобнее. Это займёт секунду, честно.
Он протянул руку уверенно, словно гаджет уже принадлежал ему.
В этот момент Мария вдруг осознала: в этом ресторане пахнет не джазом и свечами. Здесь чувствуется запах границ.
— Александр, — тихо произнесла она, — я не передаю свой телефон человеку, которого знаю всего час.
Он шумно вздохнул — нарочито выразительно.
— Мария… вы действительно настолько недоверчивая?
— Я просто осторожна, — спокойно отозвалась она.
— Это последствия травм, — заметил он без эмоций. И тут же добавил: — Я понимаю вас. Но с этим нужно работать. Иначе так и останетесь одна.
Сказано это было без упрёка или раздражения. Почти мягко. Именно поэтому ударило особенно больно.
Потому что это был не диалог между мужчиной и женщиной, а разговор того, кто ставит диагноз ради контроля.
Мария медленно отложила вилку в сторону.
— Я не одна, — сказала она спокойно. — У меня есть я сама.
Александр усмехнулся с оттенком насмешки:
— Ну-ну… Вы правда считаете, что в сорок восемь ещё можно выбирать? — произнёс он негромко, но с таким тоном, будто бросил мелочь на стол. — Между прочим, я порядочный мужчина. С доходом. Без дурных привычек. Мог бы…
Мария смотрела на него с недоверием: неужели это тот самый «идеальный» Александр из разговора о джазе двадцать минут назад?
И вдруг поняла: он всегда был таким. Просто сначала включил режим приманки.
— Александр… вы только что всё испортили сами себе, — сказала она дрожащим голосом от напряжения.
Он наклонился ближе:
— Что именно я испортил? То, что попросил пустяк? Женщина должна быть гибкой… Мне не по душе конфликтные натуры.
Мария кивнула:
— Мне тоже неприятны конфликты. Поэтому я сейчас уйду отсюда.
Александр замер на месте:
— Вы серьёзно? — в его голосе проскользнула злость. — Мы даже горячее блюдо не доели!
Мария поднялась из-за стола и взяла сумочку:
— Абсолютно серьёзно. Я не хочу продолжать этот вечер дальше.
И тут Александр сделал то единственное действие, которое окончательно сняло с него маску интеллигентности:
— Тогда оплатите свою часть ужина! — резко бросил он. — Не люблю женщин-потребительниц!
Мария застыла на месте:
— Простите? — спросила она почти шёпотом.
— Ну вы же пришли сюда поесть! А теперь уходите! Так дела не делаются! — его голос стал громче; несколько посетителей обернулись в их сторону с интересом или неловкостью в глазах.
В груди Марии вспыхнуло жгучее чувство унижения – но вовсе не за себя лично… а за весь этот фарс перед чужими глазами.
Она подняла руку и позвала официанта:
— Извините… можно счёт отдельно? Только за мой чай и салатик…
Александр фыркнул:
— Ах вот как! Такая принципиальная… В сорок восемь лет! – произнёс он насмешливо-полуигриво с явной язвительностью под маской шутки.
Официант взглянул на них настороженно; Мария ответила ему лёгкой извиняющейся улыбкой:
— Оплачу только своё – спасибо вам большое…
Пока официант приносил терминал для оплаты картой, Александр наклонился ближе к ней и процедил сквозь зубы так тихо, что слышала лишь она одна:
— Знаете почему вы одна? Потому что вы понятия не имеете как быть женщиной…
Мария посмотрела прямо ему в глаза – спокойно и устало одновременно:
— А знаете почему вы устраиваете проверки на свиданиях? Потому что рядом с вами ни одна нормальная женщина долго не выдерживает…
Александр резко откинулся назад в кресле; повисла короткая пауза молчания – та самая секунда тишины показала ей: он просто привык к тому, что ему никто никогда не возражает всерьёз…
Она рассчиталась за свой заказ карточкой через терминал официанта и кивнула тому прощально перед тем как направиться к выходу из зала ресторана…
Уже у дверей Мария услышала позади себя быстрые щелчки клавиш телефона – Александр кому-то звонил…