Иногда меня накрывала мысль: «А вдруг всё это по-настоящему?» Но я тут же отгоняла её. Страшно было снова открываться и верить.
Однажды Богдан предложил нам с Данилом съездить к морю. Ничего особенного — обычная база отдыха в Лазурном, пара недель в августе.
— Решай сама. Но, по-моему, вам обоим пойдёт на пользу смена обстановки.
Данил посмотрел на меня так жалобно, что сердце дрогнуло.
— Мам, ну пожалуйста! Я так хочу к морю!
И мы согласились.
Эти четырнадцать дней стали самыми светлыми в моей жизни. Солнечные блики на воде, тёплые волны, гладкая галька под босыми ногами. Богдан учил Данила держаться на воде, они устраивали шуточные соревнования — кто отыщет самый ровный камешек. А по вечерам мы с Богданом бродили по набережной, и его ладонь согревала мою.
Как-то ночью, когда Данил уже спал, мы сидели с Богданом на балконе. Небо над морем было усыпано звёздами так густо, что казалось — протяни руку и коснёшься.
— Спасибо тебе, — прошептала я.
— За что?
— За то, что дал понять: жизнь продолжается.
Он повернулся ко мне и мягко обнял за плечи. В тот момент я ясно осознала: да, я снова влюбилась. Почти в тридцать девять.
В конце августа мы вернулись домой. Богдан всё чаще оставался у нас ночевать. Данил принял его спокойно — без лишних вопросов и ревности. Похоже, ему просто недоставало мужского участия.
Михайло звонил редко. Забирал сына раз в месяц, переводил гривны. Я даже не интересовалась, как у него дела. Честно говоря, мне стало безразлично.
Октябрь пронёсся незаметно, за ним — ноябрь. Мы жили спокойно и размеренно: работа, дом, Данил, совместные выходные.
А потом Леся поделилась новостью.
Мы сидели у меня на кухне с чашками чая. Конец ноября, за окном уже темно. Она медленно помешивала ложкой и избегала моего взгляда.
— Слушай, я кое-что узнала.
— Что именно?
— Про Михайло. В общем… Маричка от него ушла.
Я замерла с чашкой в руках.
— Когда?
— Пару месяцев назад. Она встретила кого-то помоложе. Ему двадцать восемь, работает в каком-то стартапе.
Я попыталась рассмеяться, но вышло лишь короткое фырканье.
— Вот уж и правда ирония.
— Это ещё не всё, — Леся понизила голос. — Он, похоже, совсем без денег. Маричка выгнала его из своей съёмной однушки, а снимать что-то отдельное он сейчас не может. То у друзей перебивается, то у матери.
Я невольно представила Михайло с его синим баулом и вечным «я достоин большего» на раскладушке у Валентины. И, знаете, на мгновение мне стало его жаль. Совсем чуть-чуть.
— Что ж, — пожала я плечами. — Это был его выбор.
Прошёл декабрь, наступил январь. Ровно год с того дня, как Михайло собрал свой синий баул и захлопнул за собой дверь.
Богдан окончательно переехал ко мне. Мы не спешили оформлять отношения — мне хотелось времени, — но жили как настоящая семья. По выходным он колдовал на кухне, помогал Данилу с математикой, чинил потёкший кран. Самые простые, бытовые вещи. И в этом было моё счастье.
В одну из суббот, когда мы с Богданом устроились на диване перед фильмом, внезапно раздался звонок в дверь.
— Интересно, кто это? — удивилась я, поднимаясь.
— Я открою, — Богдан уже направился к прихожей.
Щёлкнул замок. Потом я услышала его голос:
— Вам кого?
И следом — другой. Хриплый, до боли знакомый.
— Я… это… здесь Оксана живёт?
Я замерла.