Значит, мне достался не мой ребёнок.
Тарас молчал. Затем негромко произнёс:
— Что будем предпринимать?
— Поеду в роддом. Попробую выяснить, кто тогда была заведующей.
Пятый роддом я помнила отчётливо. Старинное здание в центре города, неподалёку от парка. Именно там я рожала в марте две тысячи девятого года. Прошло уже шестнадцать лет.
В регистратуре меня встретила женщина за стеклом с безразличным выражением лица.
— Добрый день. Мне нужна информация по роддому за 2009 год. Кто тогда была заведующей?
— А вам это зачем?
Я показала медицинский браслет на запястье.
— Я медсестра. По служебной необходимости.
Женщина тяжело вздохнула и начала искать данные в компьютере.
— Две тысячи девятый… Беляева Марина Сергеевна. Сейчас на пенсии.
— Где её можно найти?
— Личные сведения не разглашаются.
Я достала телефон из сумки.
— У меня есть связи в медрегистратуре. Могу сделать запрос через них.
Сотрудница недовольно скривилась, но всё же написала адрес на листке бумаги.
В тот же день я отправилась по указанному адресу. Частный дом на окраине города, аккуратный дворик. Я нажала кнопку домофона — долго никто не отзывался, затем раздался щелчок замка.
Дверь открыла пожилая женщина с седыми волосами и усталым взглядом. Она настороженно посмотрела на меня:
— Вы ко мне?
— Марьяна? Я Оленька Крылова. Рожала у вас шестнадцатого марта две тысячи девятого года.
Она напряглась и настороженно спросила:
— Зачем вы пришли?
— Мне нужно поговорить с вами всего пять минут.
— Я уже не работаю, ничем помочь не могу…
Я сделала шаг вперёд:
— Моего ребёнка подменили при выписке. Номер в документах не совпадает с номером на браслете. Без ведома заведующей такое невозможно…
Марьяна побледнела и замолчала надолго, а потом тихо произнесла:
— Уходите…
— Я не собираюсь подавать в суд — прошло уже шестнадцать лет, срок давности истёк… Мне просто нужна правда…
Она покачала головой:
— Правда… она никому не нужна… Уходите… пожалуйста…
И захлопнула дверь передо мной.
Я осталась стоять на крыльце, словно приросла к месту. Она знала правду — несомненно знала — но предпочла молчать…
Почему?..
Прошло трое суток.
Я официально запросила архивные данные роддома через знакомую из медрегистратуры и получила копии журнала родов за пятнадцатое–семнадцатое марта 2009 года.
На кухне я перебирала распечатки; рядом сидел Тарас с чашкой кофе в руках. Надя была в школе — мы решили пока ничего ей не рассказывать, чтобы зря не тревожить до получения подтверждений.
Вот моя запись: шестнадцатое марта — Крылова Оленька Николаевна; девочка весом три килограмма двести граммов, рост пятьдесят два сантиметра; состояние — живая и здоровая…
Я провела пальцем чуть ниже по списку…
Ещё одна запись за тот же день: Светлана; девочка весом три килограмма триста граммов; тоже здорова…
Две новорождённые девочки… одна ночь… один роддом…
Тарас прочитал вслух:
— Две малышки за одну ночь… И номера перепутаны…
Я кивнула молча — говорить было невозможно: ком подступил к горлу…
Обе здоровы… Одна дата… Один родильный дом… И кто-то их перепутал местами…
Я посмотрела на Тараса:
— Нужно найти эту Светлану…
Он нахмурился:
— Для чего?
Я тихо ответила:
— Потому что мне кажется… она растила мою дочь…
Тарас ничего не сказал сразу — лишь спустя мгновение медленно кивнул головой…
На следующий день я снова позвонила знакомой из медрегистратуры и попросила найти адрес Светланы Ивановны Морозовой. Через час пришёл ответ: город Кривой Рог, улица Ленина, дом восемнадцать, квартира семь…
Кривой Рог находился от нас примерно в трёхстах километрах — около четырёх часов езды на машине…
Я взглянула на Тараса:
— Поедем?
Он обнял меня крепко:
— Конечно… В выходные съездим…
На следующий день Надя вернулась из школы и присела рядом со мной за кухонный столик:
— Мам, у меня оказалась вторая положительная группа крови! Сегодня узнали это на биологии!
Я застыла от неожиданности:
— Вторая?..
Она кивнула:
— Да! А у тебя какая?
Медленно проговорила я:
— Первая отрицательная…
Надя пожала плечами:
— А у папы?
Ответ прозвучал тихо:
― Третья…
Она лишь кивнула и ушла делать домашнее задание… А я осталась сидеть одна посреди кухни…
У меня первая группа крови… У Тараса третья… У Нади никак не может быть второй… Это противоречит законам генетики…
Открываю её медицинскую карту: II(A) Rh+ написано чёрным по белому…
Группу определяли ей в пять лет… Тогда врач сказал: «Генетика штука непростая»… И я поверила ему тогда…
Но ведь я сама медсестра… Я знаю законы наследования группы крови…
Все признаки были перед глазами всё это время… А я их просто игнорировала…