Вечером Надя постучала в мою комнату.
— Мам, можно?
Я кивнула. Она присела на край кровати.
— Ты… Ты что-то ищешь. Про меня. Так ведь?
Я не смогла солгать.
— Да.
Надя опустила взгляд.
— А если ты найдёшь что-то плохое… Ты всё равно будешь меня любить?
Я обняла её крепко.
— Надя, ты моя дочь. Что бы ни выяснилось. Понимаешь?
Она прижалась ко мне всем телом.
— Мне страшно…
— Мне тоже. Но мы вместе. И это главное.
Прошло ещё два дня, и мы решили поехать в субботу.
В ночь перед поездкой я не сомкнула глаз. Лежала, глядя в потолок, а рядом тихо дышал Тарас. В соседней комнате спала Надя.
Надя… Моя девочка. Шестнадцать лет я считала её родной дочерью. А она — чужая по крови, с другими генами…
Нет.
Она моя. Я растила её с первых дней жизни, любила без остатка все эти годы. Я — её мама, и никакой анализ этого не отменит.
Но где-то живёт другая девочка — та, что родилась от меня на самом деле. Я ничего о ней не знаю: ни как выглядит, ни как зовут… Никогда не держала её на руках.
И вдруг стало жутко: а вдруг ей было плохо? Вдруг она росла без любви? Может быть, страдала — а я даже не догадывалась?
Я зажмурилась и попыталась отогнать эти мысли: сначала нужно всё выяснить до конца.
Утром мы с Тарасом выехали в Кривой Рог. Нади мы сказали, будто едем по делам на работу — она только кивнула и ничего не спросила: готовилась к контрольной работе.
Путь оказался долгим и утомительным. Тарас молча вёл машину, а я смотрела в окно и перебирала в голове возможные слова для разговора со Светланой… Как вообще начать такой разговор?
«Здравствуйте… Я Оленька… Шестнадцать лет назад в роддоме перепутали детей… Вы вырастили мою дочь… А я — вашу».
Нет… Так сказать невозможно…
К обеду мы добрались до нужного адреса — обычная пятиэтажка на улице Ленина. Поднялись на третий этаж и остановились у квартиры номер семь.
Дверь открыла женщина лет пятидесяти шести: худая, измождённая жизнью; тёмные волосы с проседью; глубокие морщины вокруг глаз. Она смотрела настороженно:
— Вы кого ищете?
Я сглотнула комок подступивших слов:
— Вы Светлана Ивановна?
— Да…
— Вы рожали шестнадцатого марта две тысячи девятого года? В пятом роддоме?
Женщина побледнела и ухватилась за дверной косяк:
— Кто вы?..
— Я тоже рожала той ночью… В том же роддоме… — Я замолчала ненадолго и добавила: — Думаю… наших детей могли перепутать…
Светлана закрыла глаза и долго молчала.
— Вы знали об этом? — спросила я почти шёпотом.
Она открыла глаза — наполненные слезами:
— Заходите…
Мы вошли внутрь квартиры: узкий коридорчик переходил в небольшую комнату с окном; за столом сидела девушка лет шестнадцати…
Я застыла на месте…
Её глаза были точь-в-точь мои — тёмные с золотистыми искрами; нос тоже мой; форма лица знакомая до боли… И подбородок упрямый — как у Тараса…
Это была она…
Моя родная дочь по крови…
Девушка подняла взгляд на нас… Я не могла отвести глаз…
Светлана тихо произнесла:
— Это Екатерина… Моя дочь…
Екатерина поднялась со стула и посмотрела сначала на Тараса, затем перевела взгляд на меня… И я поняла: она уже всё знает…
Светлана жестом пригласила нас присесть:
— Садитесь… Я расскажу вам всё…
Мы устроились на диване рядом друг с другом; Тарас взял меня за руку, а я крепко сжала его пальцы…
Светлана уселась напротив нас; Екатерина осталась стоять у стены напротив — наблюдая молча…
Светлана заговорила негромко:
— Узнала я только через два года после рождения… Когда проверяли группу крови ребёнка – она не совпадала с моей… Тогда я пошла к Марьяне требовать объяснений…
На мгновение замолчала и вытерла слёзы ладонью:
— Оказалось тогда дежурила молоденькая медсестра – устала сильно и перепутала браслеты новорождённых… Когда поняла ошибку – было уже поздно: вас выписали домой… Марьяна решила замять дело – боялась скандалов… Сказала мне тогда: «Молчи! Ребёнок здоровый! Ты её любишь! Зачем рушить две семьи?» И я… Господи прости… согласилась молчать…
Мне казалось невозможным поверить во всё это…
Тарас хрипло спросил:
— Значит вы знали все эти четырнадцать лет?..
Светлана кивнула едва заметно:
— Да… Каждый день думала о вас обоих… О вашей дочери особенно… Но страх был сильнее всего – страх потерять Екатерину…
Я перевела взгляд на девушку у стены:
— Ты знала?..
Екатерина коротко кивнула:
— Мама рассказала два года назад… Когда я задала вопрос про группу крови после урока биологии…
Два года она жила с этим знанием внутри себя…
Я посмотрела снова на Светлану:
— Вы правда её любите?..
Светлана вздрогнула всем телом…