— Это моя дочь. Я её растила. Она — моя.
Я поняла. Она испытывала то же, что и я. Екатерина стала для неё дочерью не по крови, а по судьбе.
Я перевела взгляд на Екатерину.
— Ты… хочешь узнать нас поближе?
Екатерина немного помолчала, затем тихо произнесла:
— Я не уверена. У меня есть мама. Но мне интересно.
Тарас откашлялся.
— Мы не собираемся тебя забирать или что-то менять. Просто хотели знать правду.
Светлана смотрела на нас сквозь слёзы.
— Я думала, вы меня ненавидите…
Я покачала головой:
— Я… пока не могу точно сказать, что чувствую.
Мы провели там ещё около часа. Разговаривали осторожно, стараясь избегать болезненных тем. Екатерина немного рассказала о себе: училась в школе, мечтала стать юристом, обожала читать. Светлана работала бухгалтером и жила с дочерью вдвоём — супруг ушёл ещё до рождения ребёнка, узнав о беременности.
Я наблюдала за Екатериной и пыталась уловить в ней частичку себя. В чертах лица — глаза, нос, манеры — угадывалось сходство. Но она оставалась чужой. Незнакомой мне девушкой. Да, она моя по крови… но не моя по жизни.
Моя дочь — Надя. Сейчас она дома и делает уроки. Ждёт нас с Тарасом.
Перед уходом я спросила:
— Екатерина счастлива?
Светлана кивнула:
— Да.
Этого оказалось достаточно.
Домой мы вернулись поздно вечером. Надя уже спала. Я заглянула в её комнату и присела на край кровати, глядя на её лицо: длинные ресницы, вздёрнутый носик и светлые волосы на подушке…
Моя девочка.
Не родная по крови — но родная сердцем.
Я провела рукой по её волосам; Надя во сне шевельнулась и улыбнулась краешком губ.
На следующее утро мы втроём сели за стол: Тарас, я и Надя.
Я взяла дочку за руку:
— Настька… я нашла ответы на наши вопросы.
Она напряглась:
— И?..
— Шестнадцать лет назад в роддоме произошла ошибка… Медсестра перепутала браслеты новорождённых… Нас с другой мамой перепутали… Но это ничего не меняет…
Надя смотрела на меня испуганно:
— То есть я… чужая?
Я крепко сжала её ладонь:
— Ты моя дочь. Я выбираю тебя снова и снова — сейчас и всегда!
По щекам Нади покатились слёзы:
— А если та женщина захочет меня забрать?
— Не захочет… У неё есть своя дочь… Она любит её так же сильно, как я люблю тебя…
Надя прижалась ко мне плечом; я обняла её крепко-крепко…
Тарас подошёл ближе и заключил нас обеих в объятия…
Так мы сидели долго — вместе… Семья…
Прошёл месяц…
Я встретилась со Светланой ещё раз: договорились оставить всё на усмотрение девочек — захотят общаться — пусть общаются; без давления или обязательств…
Надя с Екатериной начали переписываться: осторожно, с любопытством… Надя показывала мне их сообщения: обычные подростковые разговоры о музыке, школе и планах на будущее…
Я смотрела на это всё с улыбкой…
Марьяне я так ничего и не написала… В суд тоже обращаться не стала… Срок давности истёк… Да и зачем? Прошлое уже не вернуть…
Однажды пришло письмо от неё… Всего два слова: «Простите меня».
Я прочитала его… И удалила…
Сегодня утром я стояла у окна кухни и ставила чайник… Надя сидела за столом в наушниках — болтала по видеосвязи с кем-то весело смеясь…
Я знала — это была Екатерина…
Тарас вошёл тихо со спины обнял меня за плечи и чмокнул в макушку:
— Доброе утро…
— Доброе…
Надя повернулась к нам лицом, махнула рукой; показала экран — Екатерина тоже махнула нам в ответ… Я улыбнулась ей через экран…
Тарас спросил негромко:
— Ты жалеешь о том дне?
Я задумалась ненадолго… Потом покачала головой:
— Нет… Лучше знать правду даже тогда, когда она причиняет боль…
Я посмотрела на Надю: она смеялась чему-то сказанному Екатериной… Живая… Радостная… Моя девочка…
Материнство измеряется не кровью… а годами любви… бессонными ночами у детской кроватки… первыми шагами ребёнка… первым словом… первым школьным утром…
Это слёзы радости вперемешку со страхом…
Это готовность отдать всё ради одного только её счастья…
Это выбор сердца каждый день заново…
И каждый день я выбираю именно её!
Чайник вскипел; я разлила чай по кружкам…
Надя закончила разговор с подругой/сестрой/Екатериной (ещё трудно было подобрать слово), сняла наушники:
— Мам! Катя передаёт тебе привет!
— Передай ей тоже привет!
Она кивнула весело; взяла свою кружку чая и сделала глоток:
— Знаешь мам? Она классная! Мне нравится с ней общаться!
— Я рада этому!
Надя обняла меня крепко-крепко:
— Мамочка! Я тебя люблю! Ты лучшая мама во всей Вселенной!
Я прижалась щекой к её голове; закрыла глаза от нахлынувших чувств:
— И я тебя люблю! Всегда!
Жизнь продолжилась своим чередом – просто стала шире…
Теперь у неё две дочери – одна выросла под сердцем – другая связана кровью…
И обе они счастливы…
А это самое главное из всего возможного счастья!