— Ты всё ещё пускаешь жильцов? — с удивлением спросила золовка. — Я думала, ты уже освободила квартиру.
— А я и не собиралась её освобождать! — Дарина почувствовала, как в голове начинает нарастать пульсирующая боль. — Хотите — снимайте гостиницу, хостел, что угодно!
— А на что?! — вспыхнула Оксана. — Мы еле наскребли на билеты! Ты издеваешься?!
— Я тебя предупреждала заранее! Это было твоё решение приехать!
— Думаешь, мама обрадуется, когда узнает, как ты с племянницей поступила? — голос Оксаны стал холодным. — У нас и так отношения были натянутыми, а ты их окончательно разрушила. Ты вообще понимаешь, что творишь? Семью разваливаешь!
— Прекрасно понимаю, — спокойно ответила Дарина. — И я тебе ничего не должна, Оксана. Абсолютно ничего.
— У тебя есть час на раздумья, — золовка бросила последний аргумент. — Один час. Мы в кафе у вокзала сидим и ждём.
Дарина отключилась. Опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Господи, что происходит? Почему она должна чувствовать себя виноватой? Это ведь её жильё! Её собственность!
Тарас проснулся и сел рядом.
— Что случилось?
— Они приехали… Оксана с Яриной. В Одессу. Требуют адрес квартиры и чтобы я их впустила.
— Вот это номер… — выдохнул Тарас.
— Что мне делать?
— Ничего не делай, — он обнял жену за плечи. — Ты уже всё сказала как есть. Пусть сами ищут себе жильё. Это их забота.
— Она пожалуется маме…
— Пусть жалуется, — кивнул Тарас. — Сейчас сам ей позвоню. Зачем Оксана весь этот спектакль устроила? Только нервы всем портит!
Он набрал номер Ирины. Разговор был недолгим: свекровь говорила уклончиво и путано – то ли действительно не знала о приезде Оксаны, то ли делала вид.
— Ну да… Оксаночка немного вспылила… — вздыхала она в трубку. — Но ты же понимаешь, Тарасик… Девочке учиться надо… Может быть, Дарина пустит хоть ненадолго?
— Мама, это квартира Дарины, она принимает решения сама. И я полностью её поддерживаю.
— Ну как хотите… — обиженно произнесла Ирина и повесила трубку.
Оксана с Яриной уехали домой вечерним автобусом. Дарине об этом рассказал Тарас: сестра написала ему длинное злое сообщение в личку: «Запомни этот день, братик! Это день предательства – ты выбрал жену вместо сестры! Не надейся – я этого не забуду».
Тарас показал переписку жене и усмехнулся:
— Драмы ей всегда хватало…
— А мне совсем не до смеха… — Дарина смотрела в экран телефона на полные злобы слова сестры мужа. — Мне страшно становится от неё… Она ведь просто так не отстанет…
— Отстанет со временем… Главное – держись и не поддавайся давлению… Ты ведь ничего плохого не сделала… Совсем ничего…
Ярина так и не поехала сдавать экзамены в университет в Одессе: документы подала в местный педвуз и прошла на бюджетное место обучения – училась хорошо, как потом рассказывали родственники.
А вот Оксана начала распространять слухи: по семейному чату разослала сообщения знакомым и подругам о том, что именно Дарина с Тарасом виноваты в том, что Ярина не поступила туда куда хотела бы попасть; если бы пустили пожить хоть временно – девочка точно бы поступила в университет Одессы и была бы успешной и счастливой; а теперь вот осталась ни с чем – застряла у них там «в дыре», да ещё и в педагогическом…
Родственники пообсуждали неделю-другую да забыли: все давно знали характер Оксаны – её склонность к обидам без повода и привычку раздувать любую мелочь до трагедии вселенского масштаба.
С тех пор тема больше ни разу не всплывала ни в семейном чате, ни при встречах.
Дарина продолжала сдавать квартиру посуточно: доход шёл стабильный – от пятидесяти до семидесяти тысяч гривен ежемесячно; иногда даже больше выходило.
Иногда по ночам она задумывалась: может быть стоило уступить? Пустить племянницу хотя бы ненадолго?
Но потом вспоминался голос Оксаны – требовательный тон без тени уважения или просьбы; вспоминался бабушкин дом – тот самый дом из наследства, который золовка присвоила себе целиком без малейшего намёка на раздел; вспоминались семь лет холодных отношений с постоянными колкостями…
Нет… Она поступила правильно.
Это была её квартира.
Её наследство.
И это было самым важным для неё тогда.