Я злилась на неё — на то, что она отличалась от других матерей. А она в своё время обижалась на свою — по той же причине. Боль, передающаяся из поколения в поколение.
Но я могу остановить эту цепь.
У меня есть дочь. Марьяна. Ей семнадцать. Я каждый день прижимаю её к себе, говорю, как сильно люблю. Потому что когда-то пообещала себе: я стану другой матерью.
Но своей я так и не сказала спасибо. Не призналась, как люблю её. Не поблагодарила за всё, что она сделала для меня.
— Мария, я тебя люблю, — произнесла я вслух. В пустой комнате, в тишине.
Мне послышался лёгкий скрип пола — будто кто-то прошёлся по дому.
Но это просто старый дом… Он всегда так скрипел.
На рассвете я проснулась рано.
Собрала немного вещей — только то, что хотела увезти с собой.
Голубой шарф. Шкатулку с письмом. Банку варенья. Фотографию в рамке — не мою, а мамину: молодую женщину с серьёзным взглядом и серыми глазами.
Остальное пусть остаётся здесь. Дом продавать не стану. Буду навещать его.
Теперь буду приезжать часто — сюда, к Марии. Хотя её уже нет рядом — она повсюду здесь: в каждой чашке на полке, в каждой салфетке на столе, в скрипе старой калитки.
Я вышла на крыльцо. Утро было ясным и тёплым. В саду распускались мамины любимые астры — она говорила, они похожи на звёзды среди травы.
Я достала телефон и набрала номер.
— Алло? Мам… чего ты так рано?
Сонный голос Марьяны… моя девочка…
— Марьяночка… Просто хотела сказать тебе… Я тебя очень люблю…
— Мам? Что случилось? — удивлённо спросила она.
— Ничего не случилось… Просто захотелось сказать это… Пока могу…
— Я тоже тебя люблю… мам…
Она зевнула тихо. Я улыбнулась ей сквозь расстояние:
— Спи ещё немного… Я приеду завтра…
— Хорошо… Только привези бабушкино варенье… если осталось…
— Обязательно привезу…
Я отключилась и снова посмотрела на сад моей мамы: астры качались от ветра; яблоня стояла у забора та самая — та самая яблоня, которую мама посадила после моего рождения…
— Спасибо тебе… Мария… за всё… — прошептала я еле слышно…
Ветви яблони качнулись под лёгким ветерком… словно откликнулись мне…
Я закрыла дверь дома и вышла за калитку; петли издали знакомый скрип…
Надо будет смазать их при следующем визите…
По дороге домой мои мысли вернулись к письму…
Мария написала его двадцать лет назад… И всё это время оно лежало в шкатулке… Ждало своего часа…
Она так и не отправила его мне… Побоялась… Не была уверена, что я смогу понять её тогда…
А ведь поняла бы… И тогда бы поняла… И сейчас понимаю… Всегда бы поняла…
Но сожалеть уже поздно… Прошлого не изменить… Можно лишь извлечь из него уроки…
Я позвоню Наталье — давно этого не делала… Скажу ей о своей любви… Она удивится наверняка… Но будет рада…
Когда вернусь домой – крепко обниму Марьяну… Она засмеётся или вывернется: «Мам! Ну хватит! Я уже взрослая!» Но я всё равно буду обнимать её каждый день…
Пока есть такая возможность…
Пока ещё есть время…
Потому что время уходит от всех нас… И когда оно уйдёт окончательно – останутся только письма… Написанные или нет… Слова – произнесённые или оставшиеся несказанными…
Я достану письмо из шкатулки – то самое мамино письмо – и прочитаю его Марьяне… Пусть знает обо всём… Пусть помнит…
Любовь не всегда звучит громко словами – иногда она молчит рядом: печёт пироги; вывязывает шарфы; варит варенье; сидит у постели больного ребёнка ночью без сна…
Нужно лишь научиться замечать её присутствие…
Раньше я этого не умела делать… Теперь умею…
Поздно?
Возможно…
Но я верю: мама меня слышит сейчас – где бы ни находилась…
И знает теперь точно: до меня дошло наконец-то —
Меня любили всегда.
И любят до сих пор.