Через полчаса он вышел из комнаты.
— Она не хочет слушать, — сказал Михайло.
— Я так и думала, — спокойно ответила Оксанка.
— Говорит, пока ты не извинишься, меня тоже видеть не желает.
Оксанка обернулась от плиты:
— А за что мне просить прощения?
— Я ей то же самое сказал, — Михайло подошел и обнял ее сзади. — Людмила просто привыкла, что я всегда соглашаюсь. А теперь я на твоей стороне. Ей это не по душе.
— И что теперь?
— Ничего, — он поцеловал ее в макушку. — Пусть остынет. Может, к лету отпустит.
Но летом Людмила так и не смягчилась. Она звонила Михайлу раз в неделю: интересовалась внучкой, работой сына. Но как только речь заходила об Оксанке, либо замолкала, либо резко меняла тему.
В конце марта Алина спросила:
— Мамочка, а почему бабушка больше к нам не приезжает?
— Она обиделась, солнышко.
— На тебя?
— Да.
— За что?
Оксанка присела рядом с дочкой:
— Потому что я сделала не так, как она хотела.
— А чего она хотела?
— Чтобы я отдала ей деньги на новую технику.
Алина задумалась:
— А ты не захотела?
— Нет. Эти деньги я собирала для нас с тобой. Мы хотели поехать на море.
Девочка кивнула:
— Тогда ты правильно поступила.
Оксанка прижала дочь к себе. Удивительно — дети видят всё ясно и просто: без упреков и манипуляций.
В апреле Михайло снова попытался поговорить с матерью. Поехал к ней сам, пробыл два часа. Вернулся подавленным:
— Она отказывается идти на контакт, — сказал он. — Требует извинений от тебя.
Оксанка сидела за столом с планшетом в руках и выбирала экскурсии:
— Я извиняться не стану. Прости, но виноватой себя не чувствую.
Михайло сел рядом:
— Я ей это объяснил… Она еще сильнее обиделась.
Оксанка вздохнула:
— Михайло, твоя мама использует обиду как способ давления. Раньше ты сразу спешил загладить конфликт — вот она и привыкла к этому. Сейчас ты держишь сторону семьи — ей это непривычно и неприятно.
Он опустил глаза:
— Мне тяжело… Она ведь одна…
Оксанка положила планшет на стол:
— У нее есть сестра и подруги. Она вовсе не одинока. Просто хочет управлять всем вокруг себя. А когда это перестает работать — включает роль жертвы.
Михайло покачал головой:
— Наверное, ты права…
Май сменился июнем незаметно для них обоих. Людмила так ни разу и не позвонила: ни чтобы поздравить Оксанку с днем рождения в мае, ни чтобы пригласить их на свой праздник в июне. Михайло ездил к ней один: отвозил подарки, проводил время вместе с матерью… Но каждый раз возвращался домой молчаливым и напряженным.
Оксанка спрашивала его:
— Как мама?
Он отвечал коротко:
— Всё нормально… Техника работает отлично… Довольна…
Она уточняла осторожно:
— Про меня спрашивает?
Он качал головой:
— Нет…
И она больше ничего не говорила: понимала слишком хорошо – свекровь ждет капитуляции со стороны Оксанки; ждет покорности… Но этого ждать бессмысленно – такого дня просто не наступит.
Июль подкрался незаметно… За неделю до вылета Оксанка начала собирать чемоданы; Алина бегала вокруг с детским рюкзаком – укладывала туда купальники, круги для плавания и крем от солнца…
– Мамочка! Мы точно полетим самолетом? – в который уже раз спрашивала девочка взволнованным голосом.
– Конечно! Самолетом.
– Там кормят?
– Да.
– А море теплое?
– Очень!
Михайло наблюдал за ними со стороны… И впервые за долгие месяцы улыбался искренне – без тени усталости или тревоги на лице…
За два дня до поездки позвонила Людмила… Михайло вышел поговорить на балкон… Оксанка видела через стеклянную дверь: он жестикулирует руками во время разговора; качает головой…
Вернулся спустя двадцать минут:
– Мама хочет увидеть Алину перед поездкой.
– Пусть приезжает.
– Она просит вас приехать к ней…
– Нет… Либо сюда – либо никак…
Михайло перезвонил матери; передал её слова… Повесил трубку:
– Завтра приедет…
На следующий день Людмила действительно приехала… Дверь открыла Оксанка; поздоровалась первой… Свекровь лишь молча кивнула и прошла мимо неё даже не взглянув…
Алина выбежала из комнаты:
– Бабуль! Мы завтра улетаем! На море!
– Знаю-знаю! Привези мне ракушек!
– Привезу! Большой пакет!
В гостиной девочка показывала фотографии отеля: рассказывала про бассейн и горки… Людмила слушала внимательно; улыбалась внучке… Но ни разу даже краем глаза не посмотрела в сторону Оксанки…
Через час поднялась:
– Мне пора…
Поцеловала Алину:
– Хорошо вам отдохнуть!
Девочка помахала рукой:
– Спасибо тебе!
Михайло проводил мать до двери… В прихожей они о чём-то тихо переговаривались… Потом дверь закрылась…
Когда он вернулся в комнату – Оксанка спросила:
– Что она сказала?
Он пожал плечами:
– Пожелала хорошего отдыха…
Она уточнила:
– Мне?
Он посмотрел прямо:
– Всем нам…
Он крепко обнял жену:
– Не переживай…
Она ответила спокойно:
– Я действительно спокойна… Я поступила правильно… И этого достаточно…
На следующий день они вылетели в Турцию… Две недели солнца над головой; шум прибоя; счастливый смех ребёнка… Алина купалась без устали; каталась с горок; собирала ракушки для бабушки…
Михайло загорел под южным солнцем; стал спокойнее; похудел немного…
А Оксанка просто отдыхала… Впервые за четыре года по-настоящему отдыхала душой – лежа на шезлонге у бассейна; слушая шум волн… Смотрела на дочь сквозь солнечные очки – как та плещется весело среди воды… И думалось ей тогда: всё было правильно сделано… Каждая гривна была потрачена ради этого счастья… Каждый спор стоил этих двух недель покоя…
Когда они вернулись домой – Людмила так им и не позвонила… Не спросила о поездке… Не попросила показать фотографии…
В августе Михайло снова попытался наладить контакт… Вернулся домой хмурый…
Сказал коротко:
–– Простит только если ты извинишься…
–– Значит никогда,— ответила Оксанка спокойно,— потому что просить прощения мне незачем…
Она раскладывала привезённые ракушки по коробочкам…
–– Тебе правда всё равно? – спросил он.
Она подняла взгляд:
–– Нет… Мне небезразлично то, как всё сложилось между нами…
Но своего решения я бы всё равно менять не стала…
Я защищаю своё право отдыхать без чувства долга перед чужими ожиданиями…
Он молча кивнул…
Сентябрь сменился октябрём незаметно…
Жизнь вошла в привычный ритм…
Людмила звонила сыну дважды в месяц: разговоры были короткими и формальными…
Про Оксанку ни слова…
На день рождения Алины передала подарок через Михайла сама же осталась дома…
Как-то вечером дочка спросила у мамы:
–– Мам? Бабушка теперь меня тоже недолюбливает?
–– Нет-нет! Просто бабушка сердится на маму…
–– Ты будешь мириться?
–– Нет.
–– Почему?
–– Потому что я ничего плохого ей не сделала…
Алина задумалась ненадолго…
Потом тихо сказала:
–– Понятно…
Ноябрь принёс неожиданное признание от мужа…
–– Знаешь? Я привык уже жить вот так…
Без ежедневных звонков матери стало легче дышать…
Оксана улыбнулась ему тепло:
–– Ты стал взрослее.
Он усмехнулся слегка:
–– Раньше она каждый день звонила: расспрашивала обо всём подряд — ел ли я суп? во сколько лёг спать? какую рубашку одел?… Как будто мне пятнадцать лет снова!
А теперь живу своей жизнью — с тобой и нашей дочкой…
И знаешь?.. Это прекрасно!
Она подошла ближе;
Обняв его нежно;
Сказав тихо —
Я люблю тебя.
И услышала в ответ —
И я тебя люблю…
Зима пришлась уютной…
Новый год встретили втроём дома…
Людмила отказалась прийти под предлогом усталости…
Михайло уговаривать её больше даже не пытался…
Январь напомнил им о том разговоре годичной давности — о технике…
Оксана вспомнила слёзы;
Крики;
Страх потерять семью ради принципа…
Но семья осталась рядом — крепче прежнего…
Потому что муж научился выбирать свою жену вместо чужого давления;
Свои чувства вместо чужого недовольства;
Обнимая её со спины,
он спросил —
О чём думаешь?
Она повернула голову —
Год назад мне казалось,
что мы разваливаемся…
А оказалось –
мы стали сильнее вместе…
Он поцеловал её мягко
в висок —
Знаешь,
что мама сказала недавно?
Что скучает по Алине
и по мне тоже…
А потом добавила –
по тебе тоже скучает
Оксана удивилась —
Правда?
Правда,
только всё ещё ждёт извинений
Не дождётся,
сказала она уверенно
Я поступила правильно
и ничуть об этом
не жалею
Я знаю,
ответил он
обнимая крепче
И именно за это
я тебя уважаю
А Людмила продолжала ждать того,
что никогда уже
не случится
Потому что иногда —
правильно именно НЕ мириться
Иногда важно сохранить границы
Даже если ценой будет тишина