Сегодня Богдан решился на серьёзный шаг — он собирался сделать Оксане предложение. За их плечами остался год, насыщенный событиями, тревогами, радостями и непростыми разговорами. Оксане недавно исполнилось тридцать два, Богдану — тридцать семь. Казалось бы, самое время задуматься о семье. И всё же где-то глубоко в нём по-прежнему жила тревога, тщательно спрятанная от посторонних глаз. Он долго подступался к этому решению, словно пробирался сквозь невидимую стену из старой боли и недоверия.
Первый брак оставил в его душе шрам, который так и не затянулся. Стоило вспомнить прошлое — и по коже пробегал холодок. Когда-то он грезил о детях. Представлял, как они с женой гуляют по парку с коляской, ловят первые слова малыша, радуются его первым шагам. Он искренне хотел стать отцом и ради этого работал без передышки, выкладываясь до предела. К тридцати годам у него уже было две собственные компании — не гиганты рынка, но устойчивые и перспективные. Доходов хватало, дела шли уверенно.
Его бывшая супруга Людмила обладала редкой, броской красотой — прохожие невольно оборачивались ей вслед. Она обожала ухаживать за собой: спа, салоны, поездки к морю. Богдан обеспечивал всё это без колебаний. Он верил в её чувства, в их общее будущее, доверял безоговорочно. Но за семь лет брака ребёнок так и не появился. Это всё чаще тревожило его. Он предлагал пройти обследование, чтобы понять причину, однако Людмила даже слышать об этом не хотела.
Тогда Богдан решил начать с себя — спокойно, без упрёков. Ему хотелось убедиться, что проблема не в нём, а затем уже настаивать на совместной проверке. Он и представить не мог, что этот шаг разрушит всё, во что он верил.
В клинике его встретил давний приятель, теперь руководивший этим учреждением. После обследования они немного выпили, разговор стал откровеннее — и вдруг свернул в неожиданную сторону.
— Ты ведь женат на той самой Людмиле, что в школе сводила всех с ума? Из параллельного класса?
— На ней самой, — криво усмехнулся Богдан. — Пришлось постараться, чтобы добиться её.
— Странно… Я думал, ты выбрал другую. Ну да ладно. Врачебная тайна и всё такое… но мы же не чужие. Не понимаю только, зачем ты пришёл с вопросом о бесплодии? Твоя жена уже бывала здесь. И не раз — дважды делала аборт. Боюсь, что ни один раз — не от тебя…
Внутри у Богдана будто что-то оборвалось. Он оцепенел, но дослушал до конца. Мысли путались. Годы мечтаний о ребёнке — и в это же время Людмила тайно избавлялась от детей, о которых он так ждал. А ведь она успокаивала его, уверяла, что «ещё не время», что «всё впереди»…
Именно тогда, в кабинете врача, пришло сообщение от Людмилы:
«С девчонками в баре. Задержусь. Целую».
Его накрыли гнев, боль и ощущение полного крушения. Не раздумывая, он заблокировал её банковскую карту, затем выключил телефон. Ночь провёл у друга, впервые за долгое время позволив себе напиться. Домой вернулся на такси — опустошённый.
Едва он переступил порог, как Людмила налетела на него:
— Где ты пропадал?! Почему не отвечаешь? Карта не работает! Это ты её заблокировал? Срочно включи обратно, меня ждут!
Он смотрел на неё молча — на дорогую шубу, привычные капризы, уверенность в собственной безнаказанности. Всё это вдруг стало чужим и неприятным. Когда-то он любил её искренне. Теперь осталась только горечь.
— Собирай вещи, — произнёс он тихо, но без колебаний.
— Ты что, серьёзно? Немедленно убери блокировку!
— Я сказал — уходи. Пешком. Даже такси не вызову. Не заслужила.
Она застыла, не веря услышанному.
— Ты с ума сошёл?
— Уходи. Мне не нужна женщина, которая за моей спиной избавляется от моих детей.
Людмила побледнела.
— Это тебе медсестра наговорила? Она ревнует! Всё выдумала!
— Вон, — коротко бросил Богдан. — За остальным придёшь позже.
Людмила выскочила, хлопнув дверью, и крикнула напоследок:
— Ты просто безумец! Хотел сделать из меня инкубатор? Я хочу жить!
Он не ответил. Закрыл дверь и остался в тишине пустого дома. Потом тяжело опустился на диван. Внутри было только холодное ничто.
Развод превратился в изматывающую борьбу. Богдан с трудом держал себя в руках. Людмила требовала денег, устраивала сцены, пыталась давить на жалость. Однако вскоре выяснилось, что она нигде не работала, а доказательства измен нашлись быстро. Любовники всплывали один за другим. Он чувствовал себя обманутым и наивным. Понадобилось много времени, чтобы прийти в себя. Тогда он пообещал себе: больше никогда не доверять женщине так слепо, как доверял Людмиле.
И всё же, когда он вновь научился смотреть вперёд, в его жизни появилась Оксана.
Они и раньше пересекались — на вечеринках, в общих компаниях. Тогда Оксана была лёгкой, открытой, светилась энергией. Но когда они встретились снова полтора года назад, он едва её узнал. Развод и пережитые трудности отразились в её взгляде — он стал тусклее, хотя в глубине всё ещё теплился огонёк.
О своём прошлом она почти не говорила, и он не настаивал. Но сомнения порой возвращались: а вдруг всё повторится? Вдруг Оксана окажется такой же, как Людмила? Бывали моменты, когда ему хотелось отступить. На его осторожные вопросы она отвечала либо молчанием, либо слезами. Богдан терялся: то ли ей трудно открыться, то ли она скрывает нечто серьёзное.
Он даже подумывал связаться с её бывшим мужем Михайло, но тот исчез сразу после банкротства.
И всё же Оксана была иной — он чувствовал это. Его удерживал лишь страх вновь ошибиться.
Сегодня он решил не отступать: достанет кольцо и скажет главные слова. Возможно, именно рядом с ней он обретёт то, чего был лишён столько лет, — доверие, любовь и шанс на настоящее счастье.
Оксана внимательно наблюдала за Богданом. По напряжённому взгляду, по тому, как он сжимал губы и машинально водил пальцем по краю кружки с недопитым чаем, она поняла: сейчас прозвучит нечто важное. Сердце болезненно сжалось. Она догадывалась, о чём пойдёт речь, и боялась этого до дрожи. Не потому, что он ей безразличен — напротив. Для неё он стал самым надёжным мужчиной из всех, кого она знала. Ни раньше, ни позже ей не встречались такие. Но начинать новую жизнь с тайной, которую невозможно скрывать вечно, — значит предать его доверие.
Она понимала: правда всё равно выйдет наружу. И чем дольше молчать, тем тяжелее будет удар. «Я обязана рассказать ему всё. Если хочу, чтобы между нами было настоящее», — убеждала она себя. Но как признаться человеку, так трепетно относящемуся к детям, что когда-то она… оставила свою новорождённую дочь?
Она вспомнила, как Богдан однажды признался, что не смог простить бывшей жене аборт — именно это поставило точку в их браке. Что же будет, если он узнает её правду?
Прошлое всплывало перед глазами, словно кадры фильма, от которого невозможно отвернуться. С самого начала беременности Михайло начал меняться.
Исчезла забота и ласка, вместо них появились грубость и раздражение.