— Ах вот как! — голос Оксаны сорвался на визг. — Значит, это ты его против меня настроила! Отравила моего сына!
— Я никого не настраивала, — устало произнесла Ирина. — И перекрашивать стены только потому, что вам так хочется, не собираюсь.
— Хочется?! — свекровь вспыхнула. — Я думаю о здоровье сына! А ты ведёшь себя как эгоистка — кроме себя никого не видишь!
— Оксана…
— Замолчи! — резко оборвала та. — Если не образумишься и не изменишь цвет стен, я сама открою Владиславу глаза! Он поймёт, какая у него жена — неблагодарная, упрямая, без уважения!
Ирина перевела взгляд на Владислава. Тот сидел на диване, уставившись в пол и сжимая кулаки так, что побелели костяшки.
— Меня этим не напугать, — спокойно сказала Ирина, снова посмотрев на свекровь. — Наши отношения крепкие. Мы друг другу доверяем.
Оксана задохнулась от негодования.
— Ах так? Прекрасно! Сейчас проверим, насколько крепкие! Владислав, ты слышишь, как она со мной разговаривает?!
— Слышу, мама, — тихо откликнулся он.
— И что скажешь?
Он поднял голову.
— Стены правда серые. И мне этот цвет нравится.
Оксана будто окаменела. Губы её дрогнули, но слов не последовало. Она резко схватила сумку.
— Замечательно! Живите в своей серой берлоге! Я сюда больше не приду! Пока оба не извинитесь!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стёкла.
Ирина медленно опустилась на диван.
— Похоже, я переборщила, — тихо сказала она.
— Нет, — Владислав обнял её за плечи. — Всё правильно. Мама слишком увлеклась. Давно пора было обозначить границы.
— Она сильно обиделась.
— Пройдёт, — уверенно ответил он. — Ты же её знаешь. Покричит, пожалуется подругам, и через неделю сама наберёт.
Однако прошла неделя, затем вторая. Оксана не звонила, не приезжала и даже короткого сообщения не прислала. Полное молчание.
Владислав несколько раз пытался дозвониться — она сбрасывала. Написал в мессенджере — сообщение прочитано, ответа нет.
— Дуется, — вздохнул он. — Ну и ладно. Сама начала.
Ирина не спорила, но внутри росло странное чувство тревоги. Слишком спокойно. Слишком тихо. Оксана не из тех, кто глотает обиды. Обычно она действовала — громко, решительно, напористо.
Это затишье настораживало.
В субботу Ирина решила выйти на прогулку. Ноябрь выдался необычно тёплым: солнце временами выглядывало из-за облаков, воздух был прозрачным и свежим. Владислав уехал к приятелю на дачу помогать разбирать старую баню и обещал вернуться к вечеру.
Надев лёгкую куртку и прихватив наушники, Ирина вышла из дома. До парка было около пятнадцати минут пешком — небольшой, аккуратный, с фонтаном в центре и аллеями, усыпанными жёлтой листвой.
Музыку она включать не стала, просто шла, наслаждаясь покоем. Несколько пенсионеров на скамейках, молодая пара с коляской — обычный субботний день.
Фонтан на зиму уже отключили, чаша пустовала, вокруг стояли лавочки. На одной из них Ирина заметила знакомый силуэт.
Оксана.
Свекровь сидела вполоборота и беседовала с женщиной примерно её лет — полной, в ярко-красном пальто и платке. Ирина узнала Алёну, подругу Оксаны, с которой встречалась на семейных торжествах.
Ирина остановилась. Первой мыслью было развернуться и уйти. После недавней ссоры не хотелось ни натянутых улыбок, ни неловких разговоров.
В этот момент с соседней аллеи раздался детский визг — школьники носились между деревьями с мячом. Ирина шагнула в сторону, укрылась за широким клёном, чтобы не попасть под удар.
И тогда услышала своё имя.
— …эта Ирина совсем распоясалась, — возмущённо говорила Оксана.
Ирина застыла. Школьники убежали дальше, шум стих, и голос свекрови стал отчётливо слышен.
— Представляешь, Алёна, заявила мне в лицо, что ремонт делать не будет! И таким тоном!
— Вот уж действительно хамство, — поддержала Алёна. — Молодёжь нынче уважения к старшим не знает.
— Именно! — повысила голос Оксана. — Я по-хорошему объясняю: стены серые, давят на психику. А она мне — квартира моя, решаю я!
— А Владислав что?
— Молчит! — с обидой ответила свекровь. — Видишь, как она его обработала! Раньше сын меня слушал, а теперь на её сторону стал!
Ирина прижалась спиной к стволу. Пальцы невольно сжались.
— Тяжело тебе, Оксана, — вздохнула Алёна. — Может, оставить их в покое? Пусть живут, как считают нужным. Зачем так переживать?
Повисла пауза. Послышался шорох — вероятно, Оксана что-то искала в сумке.
— Речь не о квартире, — наконец сказала она, и голос её стал холодным. — Это вопрос принципа.
— Какого ещё принципа?
— Понимаешь, Алёна… — свекровь на мгновение замолчала, затем продолжила тише, но отчётливо. — Она держится не за сына, а за жильё. У неё своя квартира, свои деньги. Владислав ей не особенно нужен. Она независимая.
— Так это же хорошо, — растерялась Алёна. — Значит, не ради денег вышла замуж.
— Ничего хорошего! — отрезала Оксана. — Такую не удержишь! В любой момент может выставить Владислава за дверь! Развестись! И оставить его ни с чем!
— Оксана, ну ты преувеличиваешь…
— Я прекрасно понимаю, о чём говорю! — она стукнула по лавке. — Я такую невестку терпеть не стану! Она должна зависеть от Владислава, а не наоборот! А сейчас всё её — и квартира, и деньги! Сын у неё на вторых ролях!
Ирина стояла, едва дыша. По коже пробежал холодок.
— И что ты собираешься делать? — осторожно спросила Алёна.
— Развалить этот брак, — спокойно произнесла Оксана. — Я обязана его разрушить. Пока не поздно. Пока Владислав окончательно к ней не привязался.
Наступила тишина. Затем Алёна тихо ахнула.
— Оксана, опомнись… Это же твой сын. Он любит девочку.
— Ему кажется, что любит, — поправила свекровь. — А на деле она его приворожила. Или ещё как-то воздействовала. Владислав был нормальным, послушным мальчиком, пока она не появилась.