— Я никого не предавала! Тринадцать лет я одна вытягивала этот брак! Терпела твои запои, бесконечные обещания, что «завтра всё станет по‑другому»!
Мне тридцать один, Богдан! И я тоже имею право быть счастливой!
— Вот это спектакль! — Богдан даже захлопал в ладоши. — «Имею право»! А про обязанности забыла, Оксанка. Про долг жены и матери.
— Ну что, явилась? — Богдан выпустил струю дыма ей прямо в лицо, не делая ни шага в сторону от дверного проёма. — Зачем пришла? Снова будешь изображать «идеальную мамочку»?
Оксанка невольно отступила, крепче прижимая к себе пакет с подарками.
— Богдан, хватит. Я пришла к дочери. Мы же договорились.
— Договорились она… — он лениво опёрся о косяк, всё так же заслоняя проход. — Марта! Подойди сюда. Глянь, мать соизволила появиться. От своего нового счастья оторвалась.
Из глубины квартиры донеслись тихие шаги. Марта остановилась в нескольких шагах от входа, кутаясь в растянутую толстовку.
— Привет, мам, — негромко сказала девочка, глядя куда‑то мимо, в район коленей Оксанки.
— Привет, солнышко! — Оксанка попыталась улыбнуться, хотя губы предательски дрожали. — Смотри, что я принесла. Те краски, о которых ты говорила, и ещё…
— Да не краски ей нужны, — перебил Богдан, не сводя с жены тяжёлого взгляда. — Ей мать была нужна. Настоящая.
А не та, что сбежала к чужому мужику, едва в семье запахло жареным.
— Богдан, замолчи! Ты при ребёнке это говоришь! Тебе совсем не стыдно?
— Мне? Это мне должно быть неловко? — он криво усмехнулся и повернулся к дочери. — Слышишь, Марта? Папе должно быть стыдно, что он по двенадцать часов за рулём такси вкалывает, пока «мама» по съёмным квартирам с ха..ха..ля…ми раз.влек..ается.
Ты ведь теперь у нас свободная женщина, Оксанка. Так освободи и нас от своего присутствия.
— Я имею право видеть дочь!
— Да смотри, кто тебе мешает? — он демонстративно отступил, давая пройти в прихожую. — Только не забудь поведать ей, как ты нас на другого променяла.
Оксанка прошла в комнату дочери, стараясь не обращать внимания на липкий пол и разбросанные вещи. В глазах щипало. Она присела на край кровати.
— Марта, как в школе? Ты не отвечала мне в мессенджере…
— Всё нормально, — девочка пожала плечами. — Четвёрки.
— Почему молчала? Я же жду, переживаю. Я тебе ссылку отправляла на классный рюкзак, видела?
— Видела.
— Ну и как? Понравился?
— Мне всё равно, мам. У меня есть рюкзак.
Оксанка потянулась обнять дочь, прижать к себе, но Марта вздрогнула и отстранилась.
— Я так по тебе скучаю, малыш… — тихо сказала Оксанка. — Скоро мы решим вопрос с жильём, у тебя появится своя большая комната.
Ты переедешь ко мне? Мы всё обустроим так, как ты захочешь.
Марта наконец подняла глаза.
— Зачем? У меня здесь школа. Друзья. Это мой дом.
— Но здесь же… — Оксанка обвела взглядом ободранные обои. — Здесь папа. Он ведь… он ведь выпивает, Марта. Ты и сама это знаешь.