— Ты сама знаешь.
— Он хотя бы не сбежал, — резко ответила девочка. — Он всегда дома, когда я возвращаюсь. Он меня ждет.
В проеме двери снова возник Богдан. Он оперся плечом о косяк, сложив руки на груди, и с откровенным удовольствием следил за происходящим.
— Ну что, уговорила? — с усмешкой бросил он. — Не рвется дочка в твой рай? Странно, да? Не понимаешь почему?
— Богдан, выйди, пожалуйста. Нам нужно поговорить без тебя.
— Я у себя дома. Где хочу — там и стою. Это ты здесь гостья. Заглянула на часик, совесть успокоила — и обратно, в уютную постель.
Ты вообще в курсе, что у нее вчера живот болел и она плакала? Где ты была?
Правильно, строчила сообщения в соцсетях своему… как его?
— Я звонила ей! Она не отвечала!
— Конечно, не отвечала. О чем ей с тобой разговаривать? О том, как ты нас бросила?
Оксанка резко поднялась, и пакет с красками съехал с кровати, шлепнувшись на пол.
— Я никого не бросала! Я тринадцать лет тянула этот брак одна! Терпела твои запои, твои бесконечные «завтра все будет иначе»!
Мне тридцать один, Богдан! Я имею право просто быть счастливой!
— О, вот это трагедия! — Богдан даже похлопал в ладоши. — «Имею право»! А про обязанности, Оксанка, ты забыла? Про обязанности жены и матери?
Тебе наскучило однообразие. Захотелось прогулок за ручку, романтики. Только семья — это труд. А трудиться ты не привыкла.
— Не привыкла? — Оксанка задыхалась от негодования. — Кто из нас вкалывал на двух работах, пока ты «искал себя» в бутылке?
Кто Марту в садик водил с температурой, потому что ты не мог проснуться?
Богдан сделал шаг вперед.
— Не смей. Даже не начинай. Я — отец. Я рядом с ней. А ты — пустота. Поняла?
Марта, скажи ей. Ты хочешь, чтобы она приходила сюда и устраивала скандалы?
Марта зажала уши ладонями и крепко зажмурилась.
— Хватит! Пожалуйста, перестаньте! Мам, просто уйди, — выкрикнула девочка. — Просто уйди!
— Хорошо, — Оксанка медленно отступала к двери. — Хорошо, я уйду. Марта, я завтра позвоню…
— Не надо, — тихо ответила девочка, не открывая глаз. — Мне уроки делать.
Оксанка выбежала в прихожую, на ходу накинула куртку и выскочила в подъезд.
Она шла через знакомый двор, и каждый куст, каждая лавочка возвращали ее к тем годам, когда они считались семьей. Или лишь делали вид?
В какой момент все покатилось под откос?
На пятом году брака, когда Богдан впервые не пришел ночевать и утром небрежно бросил, что «засиделся с мужиками»?
Или на десятом, когда Оксанка поймала себя на том, что ей тяжело находиться с ним в одной комнате?
***
Уходила Оксанка несколько месяцев назад в спешке. Богдан спал после ночной смены, на столе оставалась недопитая бутылка.
Марта тогда сидела у себя.
— Мам, ты куда? — спросила она, заметив сумки.
— Марта, послушай… Мне нужно уйти. Я больше так не могу. Поживу пока у Галина, а потом… потом заберу тебя.
Хорошо?
Девочка тогда промолчала. Она лишь смотрела, как мама закрывает за собой дверь.
Оксанка думала, что это всего на пару недель, что Марта…