Оксанка лишь наблюдала, как мать закрывает дверь.
Она была уверена, что всё решится за пару недель: Марта сама попросится к ней, когда поймёт, что отец снова сорвался.
Однако Богдан, почуяв, что теряет контроль, неожиданно изменил поведение. Он примерил на себя роль «брошенного» и «несчастного отца-одиночки».
И теперь дочь вовсе не собиралась его оставлять…
Когда вечером Оксанка вернулась домой, Мирон уже накрыл на стол.
— Опять плакала? — он осторожно обнял её за плечи. — Оксанка, так нельзя. Ты же понимала, что легко не будет.
— Я не думала, что она начнёт меня ненавидеть… Она даже взглянуть на меня не хочет. Наверное, правда ненавидит…
— Это не ненависть, а обида. Ей одиннадцать, её привычный мир рухнул после вашего развода. Ей нужно время.
— А если этого времени у меня нет? — Оксанка высвободилась из его объятий и стала ходить по комнате. — Богдан каждую минуту настраивает её против меня.
Он говорит обо мне такое… ты сам слышал. При ней обзывает последними словами!
— Ты пробовала поговорить с ним спокойно? Без скандала?
— С ним невозможно спокойно! Он сразу кричит, что я предательница.
Он теперь в такси работает, график свободный — встречает её после школы, постоянно рядом.
А я? С девяти до шести на работе, могу прийти только вечером, когда он уже дома.
— Может, подать в суд, чтобы определить место жительства ребёнка? — осторожно предложил Мирон.
Оксанка замерла на месте.
— И что я скажу? Что её отец выпивает? Он заявит, что бросил. Скажет, что полностью её обеспечивает, что она сама хочет жить с ним.
Ты видел Марту. В суде она скажет, что остаётся с папой. И я потеряю её совсем.
— Тогда остаётся ждать. Продолжать приходить, звонить, писать…
— Она не читает мои сообщения, Мирон! В соцсетях просто игнорирует!
Я вижу, что она онлайн, но даже не открывает мои письма.
Раньше мы могли болтать часами, она делилась со мной всеми секретами…
А теперь я для неё — враг номер один.
Оксанка опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.
— Самое обидное знаешь что? Я ушла не просто к тебе. Я хотела показать ей, что можно жить иначе, что женщина не обязана всё терпеть.
А в её глазах я оказалась той, кто разрушил её пусть кривой, но привычный мир.
Она всхлипнула и разрыдалась в голос.
***
Через неделю состоялась новая встреча матери и дочери. На этот раз Оксанка решила действовать иначе — она подождала Марту у школы.
— Марта! — позвала она, заметив знакомый рюкзак среди учеников.
Девочка остановилась, заметно напрягшись. Подружки рядом тут же оживлённо зашептались.
— Привет, мам. Ты зачем здесь?
— Хотела тебя встретить. Может, зайдём в кафе? Возьмём по пирожному, просто посидим вдвоём. Без папы.
Марта покосилась на подруг, её щёки вспыхнули.
— Мне нельзя. Папа сказал сразу домой. Он суп приготовил.
— Суп? Твой папа? — в голосе Оксанки невольно прозвучала насмешка. — Марта, ну мы же понимаем, что это за суп. Из пакетика?
Девочка вспыхнула ещё сильнее и резко бросила в ответ.