— Самый обычный суп, — сухо бросила дочь. — Мам, не говори о нём так. Он правда старается.
— Я не хотела его задеть, честно. Просто… я ужасно по тебе скучаю. Давай хотя бы до парка прогуляемся?
Они медленно пошли по аллее. Оксанка попыталась взять дочь за руку, но Марта тут же спрятала ладони в карманы толстовки.
— Марта, ты на меня сердишься?
— Нет.
— Тогда почему ты почти не отвечаешь на сообщения? Почему перестала приходить на выходные? Мы ведь могли бы сходить в кино или в аквапарк. Мирон предлагал…
— Мне не нужен твой Мирон! — неожиданно выкрикнула Марта и остановилась. — Зачем ты всё время о нём говоришь?
Ты думаешь, мне приятно видеть, как ты с ним флиртуешь, пока папа один сидит в пустой квартире?
— Мы с папой давно не любим друг друга, родная. Так случается. Иногда взрослые понимают, что им лучше жить порознь.
— Кому лучше? Вам обоим или только тебе? — Марта смотрела прямо в глаза, и столько боли было в этом взгляде, что Оксанке стало дурно. — Папе точно не легче. Ему тяжело.
Он каждый вечер сидит на кухне и разглядывает твою фотографию. Говорит, что это ты всё разрушила.
И я вижу, что так и есть! Раньше у нас была семья. А теперь что? Ты — отдельно, мы — отдельно.
— Семья? Марта, вспомни, как он на меня кричал. Вспомни, как мы запирались в комнате, когда он возвращался пьяным. Это, по-твоему, была семья?
— Он не всегда таким был! И сейчас он вообще не пьёт! Он ради меня старается. А ты даже не попыталась дать ему ещё один шанс.
— Я давала ему шансы тринадцать лет! Тринадцать лет, Марта!
— И что с того? Значит, нужно было ещё! Ты же мама! Ты должна была всё наладить! — девочка всхлипнула и, развернувшись, побежала в сторону дома.
Оксанка не стала её догонять — понимала, что только усугубит ситуацию.
Поздним вечером раздался звонок от бывшего мужа.
— Да, Богдан?
— Ну что, «свободная» ты наша, — язык у него заплетался. Сорвался всё-таки… — Зачем ты довела ребёнка до слёз в парке?
Она пришла домой, закрылась в комнате и выходить не хочет.
— Я всего лишь хотела спокойно поговорить с ней, Богдан. Это ты довёл её своими выдумками.
— Оксанка, ты правда решила, что уйдёшь — и тебе аплодировать будут? Думаешь, купишь её рюкзаками да аквапарками?
Нет, дорогая. Она моя дочь, и она всё понимает. И не простит тебя. Никогда.
Знаешь, что она сказала? Что ей стыдно, что у неё такая мать. Стыдно, слышишь?
— Ты врёшь… — едва слышно прошептала Оксанка. — Ты специально это говоришь.
— Думай как хочешь. Только к школе больше не приближайся.
Я предупрежу директора, чтобы тебя туда не пускали. Ты ей психику калечишь.
Живи со своим мужчиной и не суйся к нам. Мы сами справимся.
Он оборвал разговор.
И в этот момент Оксанка ясно осознала: она словно бьётся с ветряной мельницей.
Зачем навязываться тем, кто не хочет тебя видеть?
Решение пришло неожиданно спокойно. Она перестанет тревожить дочь.
По крайней мере, на время.
Марта подрастёт — и сама поймёт, кто был прав, а кто ошибался.
И, возможно, когда-нибудь сможет простить мать…