У меня их разместить негде, ты же понимаешь: двушка в хрущёвке, я живу с отцом, а у них двое детей. Куда всех? Ты ведь всегда была такой отзывчивой.
«Отзывчивой девочкой» Владислава оставалась с самого детства. Той самой, что без споров отдавала младшей сестре самые любимые игрушки. Той, что в студенческие годы бралась за подработки, лишь бы купить Ларисе модные джинсы, потому что «Лариса так переживает, у всех есть, а у неё нет». Той, что отменяла собственные планы и сидела с племянниками, ведь «Ларисе нужно передохнуть, она так выматывается с детьми».
Вот только эта доброта всегда работала в одну сторону. Когда Владислава с Олегом скитались по съёмным квартирам и однажды попросили у Ларисы занять до зарплаты какие-то пять тысяч, та неловко пояснила, что у них с Александром «всё расписано по бюджету». А когда Владиславе понадобилась помощь с переездом, у сестры с мужем внезапно нашлись срочные дела на даче.
После разговора с матерью позвонила сама Лариса. В её голосе смешались жалость к себе и настойчивость.
— Владислава, ну что ты? Мама говорит, ты не хочешь нас пустить. Мы же не навсегда, максимум на пару месяцев! Ты вообще представляешь, в каком мы положении? Сделку по нашей квартире уже назначили, а покупатели на новую тянут с одобрением. Нам буквально некуда идти! С двумя детьми!
Владислава слушала, ощущая, как внутри поднимается тяжёлое раздражение.
— Лариса, там голые стены и бетон. Жить в таких условиях невозможно.
— Ой, перестань! — отмахнулась сестра. — Не сгущай краски. Мы непривередливые, что-нибудь постелем на пол. Зато бесплатно. Ты же понимаешь, для нас это сейчас единственный выход. Или тебе хочется, чтобы твои племянники мыкались по съёмным клоповникам?
«Твои племянники». Эту фразу Лариса и мать неизменно доставали как главный аргумент, когда нужно было добиться своего.
— Я подумаю, — сухо ответила Владислава и завершила разговор.
Олег, слышавший всё от начала до конца, подошёл и обнял её за плечи.
— Даже не вздумай поддаваться.
— Но дети… — тихо сказала она, прижимаясь к нему.
— Дети — это зона ответственности их родителей, Ларисы и Александра. Они взрослые люди и обязаны были всё просчитать, прежде чем продавать единственное жильё. Твоя квартира — это твоя собственность. Не временный приют и не бесплатный хостел.
Его слова подействовали отрезвляюще. Он не уходил в сторону с привычным «решай сама» и не пытался угодить всем сразу. Он был на её стороне — без оговорок.
— Они меня просто съедят, — прошептала Владислава.
— Нас двое. Не съедят, — уверенно ответил Олег. — Будем держаться.
Испытание не заставило себя ждать. Уже в следующие выходные вся семья собралась у родителей на традиционный воскресный обед. В воздухе чувствовалось напряжение. Михаил, как обычно, делал вид, что ничего особенного не происходит, сосредоточенно глядя в тарелку. Ганна демонстративно вздыхала и поджимала губы. Лариса сидела с покрасневшими глазами, а Александр поглядывал на Владиславу с плохо скрываемым укором.
— Ну что, старшая, решила? — первой нарушила тишину мать, когда суп был съеден. Слово «старшая» прозвучало особенно тяжело, словно напоминая о долге.
Владислава глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.
— Мам, я уже объясняла. В квартире только бетон и голые стены. Там нельзя жить, тем более с детьми. Мы начинаем капитальный ремонт.
Она понимала, что дальше обязательно последует раздражённое возражение — мол, сколько можно говорить о своём ремонте.