Она уже не просила — она требовала, осыпала упрёками и проклятиями. Уверяла, что Лариса с семьёй ютятся в какой‑то конуре, что дети постоянно болеют, и во всём виновата чёрствость Владиславы. Лариса слала злые сообщения, переполненные обвинениями. В конце концов Владислава перестала отвечать на звонки и даже открывать смс. Обеих она занесла в чёрный список.
Далось это тяжело. Чувство вины, годами вколачиваемое в неё, снова и снова поднималось и точило изнутри. Ночами снились кошмары: племянники плачут, тянутся к ней, просятся в дом, а она захлопывает дверь у них перед носом. Просыпалась она в холодном поту, и Олег, обнимая, гладил её по волосам и тихо повторял: «Ты поступила правильно. Ты защитила нас и наше будущее».
Чтобы отвлечься, они полностью погрузились в ремонт. Сдирали старые обои от застройщика, штробили стены, таскали тяжёлые мешки со смесями. Пыль, грязь, ломота в спине — всё это неожиданно стало спасением. Каждый вбитый гвоздь, каждый идеально выведенный участок стены словно подтверждали их право на собственную жизнь. Право распоряжаться ею по‑своему.
Как‑то поздним вечером, возвращаясь из строительного магазина, у подъезда они увидели Александра, мужа Ларисы. Вид у него был измученный и какой‑то потерянный.
— Надо поговорить, — мрачно произнёс он, избегая взгляда Владиславы и обращаясь к Олегу, по‑мужски.
— Говори, — Олег шагнул вперёд, невольно заслоняя жену.
— Сняли мы квартиру, — сквозь зубы сказал Александр. — Старый бабушкин вариант, далеко от всего, но жить можно. Лариса твоя… — он кивнул в сторону Владиславы, — совсем озлобилась. Считает тебя врагом номер один. Мать её накручивает.
— А ты сам что думаешь? — спокойно спросил Олег.
Александр помолчал, пнул носком ботинка мелкий камень.
— Я… понимаю, что сами виноваты. Надо было головой думать. Это Лариса с твоей матерью решили, что можно бесплатно проскочить. Я поначалу повёлся… Ну а кто бы отказался? Но если честно… вы всё сделали правильно. Нечего было вам на шею садиться. Так что… зла не держите.
Он развернулся и, не прощаясь, ушёл.
Владислава смотрела ему вслед с недоумением. Она ожидала чего угодно — новых претензий, угроз, просьб о помощи. Но никак не этого запоздалого признания.
Прошло полгода…
Ремонт почти завершился. Квартира изменилась до неузнаваемости. Светлые стены, свежий ламинат, уютная кухня. Мебель ещё не вся была куплена, под потолком висели временные лампочки, но это уже был дом. Их собственный дом — тихий, тёплый, надёжный.
Вечером они сидели на новом диване, пили чай и смотрели в огромное окно на огни ночного города. Владислава прислонилась к плечу Олега.
— Знаешь, иногда меня всё ещё накрывает чувство вины.
— Пройдёт, — мягко ответил он. — Это как фантомная боль. Отрезали то, что мешало жить, а оно ещё напоминает о себе.
С матерью и сестрой она больше не общалась. Отец изредка звонил, сухо интересовался делами и быстро завершал разговор, опасаясь раздражения жены. Владислава понимала: для родни она навсегда останется бессердечной эгоисткой, выбравшей бетонные стены вместо родной крови.
Но, находясь в своей светлой и спокойной квартире, в объятиях любимого мужчины, она впервые не ощущала себя «хорошей девочкой». Впервые она чувствовала себя взрослой женщиной — той, что имеет право на личное пространство, собственные правила и свою жизнь. И это ощущение оказалось дороже любых семейных застолий и притворных объятий. Душа, десятилетиями сжатая в тугой комок из стремления всем угодить, наконец начала медленно расправляться.
Оставить комментарий
Вы должны войти в систему, чтобы оставить комментарий.
Свежие записи
Свежие комментарии
Архивы
Рубрики
Метаинформация