— Мне всё равно, — Зоряна ощущала ледяное спокойствие внутри. — Это мой дом. Не ночлежка, не вокзал и уж точно не филиал сельского клуба. Я никого не звала. И Тарас тоже никого не приглашал.
— Тарас, скажи ей! — закричала Люба, вцепившись сыну в рукав. — Она позорит мать твою! Родственников выгоняет!
Тарас стоял как побелевшая стена. Его взгляд метался между разгневанной матерью и холодной супругой.
— Зоряна… ну как-то неудобно… может, они просто чаю попьют и…
— Если они сейчас же не уйдут, — Зоряна посмотрела мужу прямо в глаза, — то уйдешь ты. С ними. Навсегда. Я подам на развод и добьюсь раздела имущества. Учитывая, что первый взнос был мой и все чеки на ремонт оформлены на меня — тебе останется треть квартиры, которую я потом выкуплю за копейки через суд. Ты знаешь меня. Я это сделаю.
Тарас знал: Зоряна слов на ветер не бросала. Она могла неделями торговаться с китайскими поставщиками из-за пары центов в логистике — и выигрывала.
— Мам… — тихо произнёс Тарас. — Вам пора уходить.
— Что?! — Люба едва дышала от возмущения. — Ты… ты родную мать?! Ради этой… этой ведьмы?!
— Мам, уходите. Я серьёзно говорю. Это уже перебор.
— Вот как?! — лицо Любы налилось краской гнева. — Ну и оставайтесь! Подкаблучник! Тряпка! Мать променял на юбку! Ноги моей здесь больше не будет! Роксолана, пошли отсюда! Нас тут за людей не считают! Тут барыня живёт, а мы для неё грязь под ногами!
Она схватила сумку и едва не сбила с ног мужика с гармошкой у двери.
— Прокляну вас всех! — крикнула она уже с лестницы. — Ни стакана воды вам в старости!
— Бог подаст! — отозвалась Зоряна и захлопнула дверь.
Замок щёлкнул дважды, сверху защёлкнулась щеколда.
В доме воцарилась тишина. Только с кухни доносилось капанье воды из крана: Люба снова его до конца не закрыла.
Тарас стоял с опущенной головой.
— Зоряна… Ну ты жёстко поступила… Всё-таки мама…
— Жёстко? Жёстко было тогда, когда я приходила домой и мечтала повеситься от запаха жареного лука и чужих претензий, Тарас… — сказала она устало и опустилась на диван в гостиной. — Так вот: завтра меняешь замки. Ключи будут только у нас двоих. Если мама захочет прийти в гости – пусть звонит заранее и согласовывает со мной визит заранее же – максимум два часа пребывания тут. И никаких ремонтов крыши за наш счёт – у нас ипотека.
— А зубы? – пискнул Тарас несмело.
— Пусть лечит по ОМС или пусть сын заработает ей на лечение зубов сам лично… Найди себе вторую работу, Тарас… Ты ведь мужчина? Ты стараешься? Вот теперь старайся ещё больше…
Тарас молчал: он понял – халява закончилась окончательно и бесповоротно; «бытовой реализм» наступил его инфантильности прямо на горло тяжёлым сапогом.
Зоряна прикрыла глаза: запах лука ещё витал в воздухе… но сквозь него уже пробивался аромат победы… И немного её любимых духов…
— Закажи пиццу… — произнесла она тихо, даже глаз не открывая… – И открой окно… Пусть выветрится этот дух «семейного счастья». Я хочу дышать своим воздухом…
Она знала: Люба ещё будет звонить ей со слезами и жалобами всем родственникам подряд; Тарас будет обижаться неделю минимум… Но сегодня вечером она выпьет своё вино в своей чистой квартире – одна или с теми людьми, кого сама выберет впустить…
И никто – абсолютно никто – даже пальцем её орхидеи больше не тронет…
Потому что есть вещи важнее родственных связей: например личные границы… И право отказаться от пережаренных котлет у себя дома…