Андрей раздражённо ударил кулаком по столу — не сильно, но достаточно, чтобы посуда на нём дрогнула.
— Никто тебя не заставляет «обслуживать», — передразнил он её выражение. — Можно просто заказать еду, разложить всё по тарелкам — и готово.
— А потом два дня отмывать полы, — с иронией приподняла брови Оксана. — И выслушивать от твоей мамы, что я подала не так, пригласила не тех и улыбалась недостаточно.
Он откинулся на спинку стула.
— Значит, дело вовсе не в квартире, — произнёс он медленно. — А в моей маме?
Оксана замолчала. Внутри будто хрустнуло что-то давнее и надломленное.
— Дело в том, — тихо сказала она, — что твоя мама уверена: если у сына есть жена, значит она обязана. Всегда и во всём. А я никому ничего не должна, кроме своего ребёнка.
Андрей усмехнулся с недоверием:
— Кто тебе это в голову вложил? Твоя подружка София?
— Лена, — машинально поправила она. — И нет. Это мои собственные мысли. У меня с головой всё в порядке, представляешь?
Между ними повисла напряжённая тишина. На кухне гудел старенький холодильник; из комнаты доносился голос Богдана: он комментировал мультфильм.
— Ладно… — наконец проговорил Андрей, уставившись в столешницу. — Я уже пообещал ей.
— Кому именно? – спросила Оксана, хотя уже догадывалась.
— Маме… Я сказал ей, что отметим у нас дома.
В животе у Оксаны поднялась холодная волна тревоги.
— Когда ты успел?
— Ещё вчера вечером… Она позвонила узнать как дела; я ответил – всё нормально: место есть, справимся… А сегодня снова звонила – говорит: ты вроде как против… Я сказал – да нет, просто вспылила немного… Я разберусь.
— То есть ты уже всё решил сам… – проговорила она медленно и глухо почувствовала под собой зыбкость пола. – А мне просто поставил перед фактом?
Андрей вспыхнул:
— Ну зачем ты такими словами бросаешься? «Поставил перед фактом»… Мы же семья! Тут не договоры подписывают – тут идут навстречу!
Оксана посмотрела прямо на него:
— Пять лет я шла навстречу… И каждый год слышала одно и то же: всё делаю неправильно.
Он закатил глаза:
— Опять начинается…
Она резко повернулась к нему:
— Ты хоть раз слышал от меня замечание твоей матери? Чтобы я ей звонила и говорила как жить? Что надеть или какую музыку включить за столом?
Андрей промолчал.
Оксана продолжила:
— Вот именно! А она мне постоянно диктует: как одевать сына, какие продукты покупать и сколько килограммов мне положено весить!
Он вспыхнул:
— Да она просто переживает! У неё язык такой… Она ведь без злобы!
Оксана коротко усмехнулась:
— Самое удобное оправдание для грубости – «язык такой». Сказал гадость – а потом развёл руками: «я ж без злого умысла».
Андрей резко поднялся со стула:
— Всё! Хватит! Ты устала?.. Да тут один я устал! Завтра поговорю с ней ещё раз!
Оксана спокойно ответила:
— Скажи ей правду… Что я против… И что в этот раз праздника у нас дома не будет.
Он посмотрел на неё так пристально и растерянно, будто впервые увидел эту женщину рядом с собой.
– Это уже говоришь не ты… Не знаю даже кто…
– Это именно я говорю тебе сейчас… Та самая Оксана… которая шесть раз готовила для твоих родственников молча… Видишь ли – говорить тоже умею…
Андрей ушёл к сыну в комнату; за ним потянулся запах улицы и сырой одежды после дождя.
Ночью Оксане долго не удавалось заснуть. Сначала она прислушивалась к ровному дыханию Богдана из соседней комнаты; потом к редкому храпу Андрея рядом на кровати – он лёг спиной к ней и отвернулся к стене.
С улицы доносился лай просыпающихся собак; где-то хлопнула дверь лифта…
Она вспомнила свой первый визит к Марии пять лет назад. Тогда всё казалось простым и ясным: двадцатитрёхлетняя девушка в скромном платье с хвостиком нервно мяла букет в руках; Андрей уверенно держал её за плечи возле подъезда и шептал: «Не волнуйся – маме понравишься».
Мария тогда встретила её без особой теплоты, но и без явного холода: оценила взглядом сапоги да пальто с причёской; сказала только: «Проходи так – пол чистый».
Потом был длинный стол в зале со стеклянным сервантом за спиной; тосты звучали один за другим…
Уже тогда Оксану кольнуло фразой про «мой Андрюшка всегда был умничка – всего сам добился», сказанной так буднично-гордо… Будто Андрей сам себя родил да воспитал среди пустоты…
Но тогда это показалось мелочью на фоне любви до головокружения… И Раиса была всего лишь «немного резкой» мамой…
Мелочи копились…
Когда Оксана забеременела и её тошнило от запахов жареного мяса – Мария по телефону заметила холодно: «Не выдумывай! Мы в твои годы огород копали – никто про токсикоз слыхом не слыхивал».
Когда родился Богдан и начал плакать вечерами без причины – свекровь прислала длинное сообщение о том, что если баловать ребёнка слишком много – он вот так себя вести будет…
Когда Оксана устроилась работать провизором в аптеку и приходила домой выжатая как лимон – Мария при встрече бросила вскользь: «Ты давай там сильно не ленись! Мужика кормить надо вовремя! А то пойдёт перекусывать где попало».
Каждый раз Оксана молчала…
Потому что Андрей говорил одно и то же: «Ну ты же понимаешь… У неё характер такой… Зато Богдана любит».
Она понимала…
Но внутри росло стойкое ощущение того, как её собственная жизнь расползается по чужим тарелкам словно салат оливье после долгого застолья — кому-то пересоленный…
Утром Андрей ушёл раньше обычного. Не попрощался ни словом ни жестом; только тихонько прикрыл дверь за собой…