Оксана отвела Богдана в детский сад, затем зашла в магазин за хлебом и молоком. Пока шла домой, в голове у неё вновь и вновь всплывала одна мысль: «я не обязана». На работе — за аптечным прилавком, среди чеков, разговоров о давлении и рецептах по льготе — эта мысль отступала. Люди подходили, спрашивали про мази, покупали лекарства, делились историями: кто жаловался на здоровье или внуков, кто гордился тем, что бросил курить.
— У вас тут всегда так спокойно, — как-то сказала ей постоянная покупательница с аккуратной седой стрижкой. — В других аптеках шумно, как на базаре. А у вас — будто в комнате отдыха.
Тогда Оксана просто улыбнулась и поблагодарила. Сейчас же она вспоминала эти слова как подтверждение: она умеет быть доброжелательной. Просто иногда это качество иссякает.
Ближе к обеду телефон завибрировал в кармане халата. Она взглянула на экран — «Мария». Не раздумывая, убрала телефон обратно. Он замолчал… но вскоре снова заиграл.
Третий вызов она сбросила. Во время перерыва всё же открыла голосовые сообщения.
Первое:
— Оксана, ну чего ты трубку не берёшь? Я ведь по-хорошему хотела поговорить. Не надо делать вид, будто я тебе чужая.
Второе сообщение прозвучало уже с металлическими нотками раздражения:
— Так вот что я скажу. Я не поняла вообще, что у вас там происходит! Но ставить вопрос о том, где мне отмечать юбилей — это уже чересчур! Я тебя как родную воспринимала!
Третье было совсем коротким:
— Позвони мне пока я ещё спокойно разговариваю.
Оксана выдохнула и заблокировала экран.
Екатерина заглянула через плечо:
— Своя?
— Своя… — с горечью усмехнулась Оксана.
— Судя по выражению лица — очень близкая… У меня тёща такая была: пока муж её на место не поставил — чуть рассудка не лишилась.
— Тебе повезло… — пожала плечами Оксана.
Екатерина промолчала. У каждого своя кухня: не всякую грязную посуду перемоешь даже вдвоём.
Вечером в дверь позвонили так уверенно и настойчиво, словно пришла комиссия проверять счётчики.
Оксана открыла дверь и нисколько не удивилась: на пороге стояла Мария — тёмное пальто, шляпка в руках; лицо собранное до жёсткости; губы поджаты; взгляд острый и цепкий.
— Проходите… — машинально произнесла Оксана и отступила в сторону.
— Благодарю за великодушие… — сухо отозвалась свекровь и вошла внутрь.
Из комнаты выбежал Богдан:
— Ба!
Мария сразу смягчилась:
— Приветик, солнышко! Какой ты уже взрослый стал…
Она задержалась рукой на его щеке чуть дольше обычного – словно напоминая Оксане: «вот моя опора».
— А Андрей где? – спросила она резко обернувшись к хозяйке квартиры.
— На смене… Ты же знаешь…
— Знаю… – отрезала Мария. – Значит поговорим без него. Даже лучше так будет…
Они прошли на кухню. Оксана поставила чайник и достала кружки из шкафа.
– Не утруждайся… – подняла ладонь свекровь. – Я ненадолго…
Она опустилась за стол и положила перед собой кожаную сумку – словно выставив щит между собой и собеседницей.
– Вот что хочу понять… – начала без предисловий Мария. – Ты куда собралась моих родственников девать? На улицу выгонять?
– Никого я никуда не гоню… – спокойно ответила Оксана. – Я лишь сказала: у нас дома праздника не будет. Вы можете собраться у себя дома – как изначально планировали…
– У себя?! – фыркнула свекровь с усмешкой.– У меня что там? Особняк трёхэтажный? Хрущёвка обычная! Комнаты крохотные! Кухня вообще уголок! Куда я всех размещу? На шкаф посажу?
– Можно арендовать зал в кафе… Там всем будет удобно… И посуду мыть никому потом не придётся…
– А платить кто будет?! Ты?! Я прекрасно знаю твои доходы!
– Я вовсе не предлагала вам всё оплачивать одной… Можно сложиться вместе…
– То есть ты ещё теперь распоряжаешься чужими деньгами?! И решаешь где кому праздновать?! Прекрасно устроился твой Андрей: жена командует им да ещё считает копейки!
– Я распоряжаюсь только своей квартирой… И своим временем… – устало проговорила Оксана.
– А ничего что он тоже тут живёт?! И он мой сын между прочим! Когда замуж выходила знала ведь что у него мать есть?!
– Знала… Именно поэтому я никогда вам ничего не навязывала… Ни разу даже слова не сказала про вашу мебель или гостей…
– Я тебя растила вовсе не для того чтобы ты спорить училась! – сорвалось у Марии внезапно громко…
Оксана подняла глаза:
– Вы меня вообще-то не воспитывали… У меня есть мама…
Они долго смотрели друг на друга молча. В этот момент Оксане впервые стало ясно: она этого человека просто не любит. Не ненавидит даже — нет; ненависть требует жара внутри… А здесь было холодно до ломоты — как если бы ледяная вода попала под одежду…
Мария откинулась назад:
– Ну говори прямо тогда… Ты просто против того чтобы моя родня сюда приходила? Почему? Стыдишься нас?
– Мне тяжело когда двадцать человек собираются у нас дома… Вот и всё…
– Женщинам всегда тяжело! – махнула рукой свекровь.– Твой Андрей родился — через три дня я уже работала снова! Никто тогда меня о трудностях не спрашивал!
– У вас была одна жизнь… А у меня другая… Мне необязательно повторять ваш путь…
Мария сузила глаза ещё сильнее…