Вам у нас обязательно понравится!
— Александр, посмотри, молния здесь не морщит? Мне кажется, бархат на спине чуть натягивается, — Екатерина вертелась перед большим зеркалом в прихожей, стараясь разглядеть себя со всех сторон.
Она аккуратно провела рукой по тёмно-синему платью. Наряд сидел безупречно: мягко облегал силуэт и плавно спадал вниз лёгкими складками. Екатерина купила его именно к сегодняшнему вечеру — ей исполнялось тридцать, и они с Александром заранее заказали столик в ресторане с панорамным видом, а потом собирались на театральную премьеру. Билеты, оставленные на комоде рядом с ключами, манили радостным ожиданием.
Александр, занятый галстуком, мельком взглянул на жену. Он казался собранным и даже немного торжественным. Белоснежная рубашка выглядела безупречно, а аромат дорогого одеколона, который Екатерина подарила ему на годовщину, наполнял узкий коридор.
— Всё в порядке, Кать, ничего не тянет. Платье отличное, — коротко ответил он, наконец укротив непослушный узел. — Такси на шесть вызвала?
— Да, как и планировали. Времени ещё достаточно, можем спокойно выпить кофе и…
Она не успела закончить фразу. Со стороны кухни раздался резкий, требовательный звонок — на телефоне Александра стояла особая мелодия, предназначенная лишь для одного человека. Услышав её, он вздрогнул так, будто его ударило током. Плечи сразу опустились, торжественность исчезла, а на лице появилось виноватое, настороженное выражение ещё до того, как он поднял трубку.
— Это Назар, — тихо произнёс он, глядя на экран так, словно тот отсчитывал последние секунды.
У Екатерины внутри всё сжалось. Звонки свёкра редко приносили что-то хорошее — особенно в выходные и уж тем более в праздники. Назар не признавал ни дней рождения, ни юбилеев, ни официальных выходных. Для него существовали только огород, собственные распоряжения и беспрекословное подчинение.
Александр быстро провёл пальцем по экрану и выпрямился, словно отец мог видеть его.
— Да, пап… Привет… Слышу… — он умолк, выслушивая длинную тираду. Лицо покрылось красными пятнами, свободная рука нервно мяла идеально выглаженную рубашку. — Пап, но мы… У Екатерины сегодня…
Екатерина застыла. Она видела, как он пытается вставить хоть слово, как приоткрывает рот и тут же сдаётся под натиском голоса в трубке. Даже ей было слышно — это был не диалог, а резкий, властный монолог, не терпящий возражений.
— Понял… Да, прогноз смотрел… Нет, не заняты. Нет, ничего важного, — Александр бросил быстрый, испуганный взгляд на жену и отвернулся к окну. — Хорошо. Да. Сейчас выезжаем. Через час будем. Понял.
Он отключился и медленно опустил телефон на стол. В кухне повисла тяжёлая, липкая тишина. Екатерина смотрела на его спину. Ещё минуту назад перед ней стоял уверенный мужчина, готовый вести её на праздник. Теперь — сутулившийся мальчик, которого только что отчитал отец.
— Александр? — тихо спросила она. — Что значит «через час будем»? Куда мы поедем? У нас столик на шесть.
Он резко повернулся. В глазах не было ни сожаления, ни попытки извиниться — лишь паника и раздражение. Страх требовал выхода, и проще всего было сорваться на том, кто рядом.
— Отмени бронь, — бросил он, лихорадочно расстёгивая пуговицы рубашки. Ткань трещала под его пальцами, но он не замечал. — Назар звонил. С завтрашнего дня обещают ливни на неделю. Картошку нужно выкопать сегодня. Всю. Иначе сгниёт.
Екатерина растерялась. Слова звучали настолько нелепо, что злость пришла не сразу — ей даже показалось, что это какая-то неудачная шутка.
— Картошку? — переспросила она, отступая на шаг, пока Александр путался в брюках. — Ты серьёзно? У меня день рождения. Мы готовились к этому вечеру целый месяц. Билеты в театр стоили кучу гривен, их за три часа не вернуть! Причём здесь картошка?
— Причём? — сорвался он, швыряя брюки на стул. — Самая обычная картошка! Ты что, не понимаешь? Если Назар сказал — значит, надо. Он там один с Ларисой надрывается, а мы будем по ресторанам ходить? Ты хочешь, чтобы я выглядел предателем?
— По ресторанам ходить? — кровь прилила к её щекам. — Мы отмечаем мой праздник! Он прекрасно знает, какое сегодня число. Даже не поздравил. Просто приказал ехать копать землю!
— Не начинай! — Александр метнулся к шкафу, с грохотом выдвигая ящики. — Ему нет дела до твоих дат! Урожай важнее! Ты понимаешь, сколько труда вложено? Если мы не приедем, он мне жизни не даст. Этот огород будет вспоминать до самой старости!
Он достал старые потёртые джинсы и бросил их на пол, затем вытащил растянутую футболку с нелепым логотипом.
— Переодевайся! — скомандовал он, не глядя на Екатерину. — Быстро! Час на дорогу, если без пробок. Назар сказал, к обеду уже быть на грядках.
Екатерина стояла посреди кухни в роскошном бархатном платье, с причёской, на которую потратила два часа, и наблюдала за этой суматохой. Она видела, как у него дрожат руки, когда он ищет носки. Он боялся Назара до дрожи в коленях, до животного ужаса. И сейчас этот страх заставлял его перечёркивать всё, что было важно для неё.
— Я никуда не поеду, — твёрдо сказала она.