— Вот и ладно. Зачем было доводить до скандала? Переодевайся, а я пока сумку к машине отнесу. Назар уже трижды набирал, сейчас разорётся, что мы задерживаемся.
Он не сомневался, что вышел победителем. В его искажённом представлении сила автоматически означала правоту, а замолчавшая после крика женщина — это покорность. Александр нагнулся, сгребая с пола разбросанные вещи, запихивая перепачканные сапоги обратно в клетчатый баул. На Екатерину он даже не взглянул — возился с заевшей молнией, полностью сосредоточенный на ней.
— Ты меня не услышал, Александр, — тихо сказала Екатерина. В её голосе не было ни тени эмоций — ровный, пустой, как прямая линия на кардиограмме. — Я не собираюсь переодеваться для дачи. Я собираю твои вещи.
Александр выпрямился, всё ещё держа в руках баул. На лице мелькнули растерянность и насмешливая снисходительность.
— Что? Какие ещё вещи? Ты ударилась? Хватит цирк устраивать, поехали. Там работы полно, а она концерты закатывает.
Екатерина молча развернулась и направилась в спальню. Двигалась она чётко, будто по заранее заданной программе. Спустя минуту в коридор вылетела его спортивная сумка — та самая, с которой он ходил в зал. Следом посыпались джинсы, рубашки, носки — всё вперемешку, без порядка.
— Ты что делаешь, ненормальная?! — заорал Александр, бросая баул и рванув к ней. — Совсем страх потеряла?!
Он попытался схватить её за руку, но Екатерина резко отступила и посмотрела так, что он невольно остановился. В её глазах не было испуга. Только глухая, чёрная пустота, в которой больше не отражались ни он, ни их прошлое, ни когда‑то существовавшие чувства.
— Уходи, — произнесла она отчётливо, разделяя слова. — Забирай свои грязные тряпки, свои сапоги, своего Назара и уходи из моей квартиры. И из моей жизни. Немедленно.
— Твоей квартиры?! — Александр покраснел, на шее вздулись вены. — Мы семья! Всё общее! Да кто ты без меня? Ноль! Думаешь, я это стерплю? Я уеду, слышишь? Уеду! И ты сама приползёшь! Приползёшь просить прощения, когда деньги закончатся, когда одна останешься! Кому ты нужна — разведёнка в тридцать?
— Я справлюсь, — Екатерина подошла к двери и распахнула её настежь. — С ипотекой разберусь, одиночество переживу. А вот с тобой и твоим безумным семейством — больше ни минуты. Ты не муж, Александр. Ты перепуганный мальчик, который старается заслужить одобрение Назарa, унижая других. Мне даже не жаль тебя. Мне противно.
Из подъезда потянуло холодом. Ирина, услышав шум, приоткрыла дверь и осторожно выглянула. Александр заметил это, ощутил укол стыда, но тут же заглушил его новой вспышкой ярости. Его выставляли за порог. Его — мужчину, «главу семьи», как он сам считал, — выгоняли, будто провинившегося кота.
Он схватил спортивную сумку и второй рукой подхватил ненавистный клетчатый баул.
— Да подавись тут одна! — бросил он, проходя мимо. — Назар прав был — не нашего ты круга. Гнилая. Не звони, когда опомнишься. Я тебя знать не желаю!
— И я тебя, — спокойно ответила Екатерина. — Ключи оставь на тумбочке.
Он застыл на пороге. Эти слова стали окончательной точкой. Со злостью он швырнул связку ключей на пол, едва не задев зеркало, и выскочил в подъезд. Тяжёлая металлическая дверь хлопнула, отрезав его ругань и гул шагов по лестнице.
В квартире повисла тишина.
Екатерина прислонилась к двери и медленно опустилась на пол. Колени подрагивали, сердце билось где‑то у самого горла, отдавая болью в висках. Она сидела на паркете — в порванном дорогом платье, среди клочков театральных билетов и грязных следов от старых сапог.
Её взгляд остановился на пыльной полосе на стене, оставленной брошенной обувью. Затем — на ватнике, забытом в углу: Александр в спешке не прихватил его. Екатерина смотрела на этот символ унижения и вдруг почувствовала, как губы сами собой изгибаются в улыбке.
Это был не нервный смех. Это было облегчение. Будто с плеч свалился неподъёмный мешок, который она тащила три года. Воздух, ещё недавно пропитанный плесенью и агрессией, словно очистился.
Она поднялась и подошла к зеркалу. Разорванный бархат оголял плечо, тушь чуть размазалась, но из отражения на неё смотрела красивая, сильная женщина. Женщина, которая только что спасла себя.
Телефон на комоде завибрировал. На экране высветилось: «Назар». Екатерина несколько секунд смотрела на имя, затем спокойно нажала «Заблокировать». Следом туда же отправился и номер Александра.
Перешагнув через ватник, она двумя пальцами подцепила его и вынесла на балкон, бросив в мусорный пакет. Вернувшись, взяла веник и начала тщательно выметать грязь, обрывки билетов и пыль. С каждым движением она словно вычищала из своей жизни приказы, страх и чувство вины.
Когда пол снова стал чистым, Екатерина налила себе бокал вина, которое они хранили для особого случая. Устроившись в кресле, она подтянула ноги и сделала глоток. В тишине отчётливо тикали часы, отсчитывая секунды её новой жизни. Её собственной жизни.
— С днём рождения меня, — тихо произнесла она и впервые за весь день искренне улыбнулась.
За окном начался дождь — тот самый, которым пугал Александр. Но здесь, внутри, было тепло и спокойно. Она понимала, что впереди развод, раздел имущества, пересуды родственников. Всё это ещё будет. А сейчас она была свободна. И это оказался лучший подарок, который она могла себе сделать.
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.