Ей было невыносимо тяжело.
Она наблюдала за мучениями сына и ощущала себя чудовищем, стерегущим сундук с драгоценностями.
Подруга Ирина, которой женщина излила душу по телефону, устало вздохнула:
— Может, всё-таки пойдёшь навстречу? Это же всего один раз. А то, не дай бог, из-за упрямства сына потеряешь.
— Если я сейчас соглашусь, вот тогда и потеряю его по-настоящему, — неожиданно твёрдо произнесла Мария. — Я покажу и ему, и ей, что мои убеждения, моё «нет» можно оплатить. А потом появится новое «нет». На машину. На отпуск на Мальдивах. На что угодно. Нет, Ирина. Я выдержу. По крайней мере, постараюсь.
Развязка наступила через неделю. Богдан появился у матери в состоянии сильного опьянения.
— Всё, мам. Конец. Она сказала: если ты не принимаешь её условия, значит, не считаешь её своей. А раз так — ей тут делать нечего.
В глазах сына блестели слёзы — от злости и беспомощности. Мария приблизилась, обняла его за плечи, ощущая, как он напряжён и буквально пылает.
— Богдан, послушай. Ты её любишь?
— Да! До безумия!
— А она любит тебя? Или свадьбу за полтора миллиона? Потому что если любовь зависит от таких требований — это уже договор, а не чувство.
— Ты не смеешь так говорить! — он резко высвободился из её рук.
— Смею! — внезапно сорвалась Мария. Всё её самообладание рассыпалось в одно мгновение. — Смею, потому что я твоя мать! Я носила тебя под сердцем, я не спала ночами, когда ты болел, я вкалывала на трёх работах, чтобы у тебя были кроссовки не хуже других и репетитор по математике! Я одна хоронила мужа! Я строила этот дом для нас двоих, кирпич за кирпичом! И не для того я во всём себе отказывала, откладывала эти деньги, чтобы их спустили за один день! На салют, который вспыхнет и осыплется пеплом! Ты меня слышишь? Понимаешь?! Это не просто сумма — это годы моей жизни, вложенные в тебя! И я не дам ей взлететь фейерверком!
Она разрыдалась — впервые за долгие годы. Богдан смотрел на неё, и каменная маска обиды и непонимания на его лице постепенно дала трещину.
Перед ним стояла не упрямая скряга, а измученная жизнью женщина, которая изо всех сил пыталась уберечь его от собственных ошибок и боли.
Богдан попросил прощения и, вызвав такси, уехал. Повисло хрупкое, гнетущее затишье. Мария готовилась к самому страшному — к их разрыву.
А потом, в одно субботнее утро, в дверь позвонили.