— Оставь меня, — сказала она, натягивая пальто. — Тут как-то душно стало.
— Мам, ну серьёзно, какая разница, сколько они подарили? Главное ведь — мы с Кристиной счастливы!
Оксанка замерла и посмотрела на сына так, будто впервые его увидела:
— Какая разница? Богдан, я полгода работала без выходных на двух работах, чтобы устроить тебе достойную свадьбу! Полгода! А твои дяди что? Тимофей вон только неделю назад купил себе телефон за сорок тысяч гривен! А на племянника пожалеть — это пожалуйста!
— Может, у них действительно с деньгами туго…
— Нету?! — горько усмехнулась она. — Когда брать надо — всегда знают, к кому обратиться. А как возвращать или помочь — сразу начинаются сказки: то кризис у них, то инфляция, то дети заболели.
Богдан молчал. Он не знал, что сказать. Оксанка застегнула пальто до самого верха:
— Иди к жене своей. Я домой поеду. Полежу немного… Голова трещит.
— Мам…
— Иди уже, — отмахнулась она рукой. — Не порть себе вечер.
Когда Богдан вернулся в банкетный зал, Оксанка вышла на улицу. Февральский ветер хлестнул по лицу ледяным дыханием, но она даже не вздрогнула. Внутри всё кипело от обиды.
«Родня… Семья должна поддерживать друг друга… Как удобно!» — думала она про себя, вызывая такси через телефон. — «Когда им нужно — сразу семья святое дело! А как возвращать долги или просто проявить участие — каждый сам по себе». Дома ей не удалось сомкнуть глаз: ворочалась до самого утра и мысленно перебирала все случаи помощи братьям. Тимофею на машину дала пятьдесят тысяч гривен. Младшему Маркияну на ремонт квартиры семьдесят. Старшему Николаю на лечение матери сорок тысяч. И это ещё без учёта мелочей: то тетрадки племянникам купить надо было, то продуктов одолжить просили.
Утром зазвонил телефон: звонил Тимофей.
— Оксанка, ты чего вчера так вспылила? Все гости в шоке были.
— В шоке?! — она резко села в кровати. — Это я в шоке! Как вы вообще могли прийти на свадьбу моего сына с такой подачкой?!
— Слушай, мы дали столько, сколько могли себе позволить! — голос брата стал жёстче. — Или ты решила теперь всю жизнь нам напоминать?
— Напоминать? Нет… Просто я надеялась хоть на каплю совести и порядочности.
— Совесть? Ты мне про совесть говоришь? А твоё «пять тысяч» во всеуслышание перед залом — это по-твоему порядочно?!