— Уступите квартиру Роксолане, — обратилась Лариса с просьбой. — Вы же сами видите, после развода ей совсем некуда податься!
— Но… — начала было я.
Лариса тут же перебила:
— Да что ты! У вас с Алексеем хорошие доходы, возьмёте ипотеку и купите себе новое жильё. А Роксолану с детьми сюда надо впустить. Ну что, договорились?
Роксолана… Моя золовка, прямо-таки идеал несчастья. Сидит напротив, глаза опущены. Вся такая бедная и обездоленная. В свои тридцать пять она уже дважды разведена, воспитывает двоих детей и страдает от постоянной депрессии. Правда, это не мешает ей регулярно посещать салоны красоты. Интересно только — на какие средства? Ведь второй муж, как и первый, решил исчезнуть вместе с алиментами…
А речь шла о квартире, которую я унаследовала от Михайла. И отдавать её кому-либо я вовсе не собиралась. Я перевела взгляд на мужа — он в присутствии матери снова превратился в безмолвную статую…
— Леся… — наконец заговорила Роксолана тихим голосом, — я понимаю, мы вам создаём неудобства… Но мне действительно некуда идти.
А ведь врёт! Я точно знаю! Её подруга Елена сдаёт квартиру по вполне доступной цене. Но зачем платить самой, если можно всё получить даром?
Я посмотрела на Ларису.
— Послушайте… — начала было я.
И вдруг замолчала. Потому что вспомнила…
Мне тогда было двенадцать лет, когда мы потеряли Михайла. Тамара тогда совсем сломалась: ни ела, ни пила — только слёзы день за днём. Тогда к нам приехала Лукерья — сестра мамы — с чемоданом в руках.
— Поживу немного здесь, пока Тамара в себя не придёт, — сказала она.
И осталась на целый год. Командовала всем подряд: переделывала всё по своему вкусу, учила маму «жить правильно». Велела выбросить все вещи Михайла — мол, нечего за прошлое держаться… Тамара всё терпела молча. А потом Лукерья неожиданно уехала.
Позже выяснилось: мама дала ей крупную сумму денег.
— Откупилась просто-напросто… — усмехнулась она тогда.
***