— А ты не пыталась устроиться куда-нибудь?
— Пыталась, — вздохнула Роксолана. — Но с моей специальностью… максимум, куда берут — продавцом. И платят сущие копейки.
— Но ведь хоть что-то — уже лучше, чем совсем ничего, — заметила я.
— Это да… Только у меня дети. Младшего в пять из садика нужно забирать. Какая уж тут работа?
И тут у меня в памяти всплыли слова Тамары после того, как ушёл Михайло. Она говорила то же самое. А потом собралась с силами и пошла работать. Сначала уборщицей по утрам, а вечером дежурила консьержкой. А я тогда и училась, и дома всё делала сама: убирала, готовила… Мне ведь всего двенадцать было. И справлялась.
— Послушай, — вдруг решилась я, — давай сделаем так: мы с Алексеем поможем тебе деньгами на первое время. Думаю, за месяц можно и жильё найти, и работу подыскать. Но свою квартиру я не отдам — извини.
Роксолана посмотрела на меня пристально и долго молчала. Я уже начала думать, что она откажется… но она кивнула:
— Ладно… Спасибо тебе большое.
— Не стоит благодарности.
Через некоторое время после её ухода мне позвонила Лариса.
— Да что ж это творится?! — закричала она в трубку. — Родная сестра без крыши над головой осталась, а ей хоть бы хны! Вот уж не ожидала от тебя такой черствости!
— Мы с Алексеем собираемся помочь Роксолане финансово. На аренду жилья нужно вот столько… — я озвучила сумму. — Мы готовы покрыть половину расходов. А вы? Вы можете поддержать дочь?
На том конце повисла тишина… а потом Лариса снова вспыхнула:
— Ты… Да как ты вообще смеешь такое предлагать?! Я на пенсии! У меня нет таких денег!
— Ну что ж… если нет возможности — значит нет, — спокойно ответила я.
Лариса ещё долго не унималась и продолжала возмущаться в трубку. Но когда Роксолана сняла квартиру и устроилась на работу, её пыл немного поугас. Правда, обиду на нас с Алексеем она до сих пор не отпустила.