— Собирай свои вещи, Ганна, я больше не собираюсь это терпеть! — голос Оксаны прозвучал резко и отчётливо, нарушив утреннюю тишину квартиры, словно лезвие ножа.
Она стояла посреди кухни, сжимая в руках пустую обёртку от дорогого швейцарского сыра, который накануне купила специально для детского завтрака.
— С чего ты с утра на меня кричишь? — лениво отозвалась Ганна, даже не взглянув в её сторону. Она сидела за столом в махровом халате Оксаны — том самом, что взяла «временно», — и медленно размешивала ложечкой кофе. — У меня с утра давление поднялось, а ты тут сцены устраиваешь из-за какого-то сыра.
— Это не просто еда, Ганна! — Оксана шагнула ближе; пальцы у неё дрожали от злости. — Это был завтрак моих детей. И халат мой. И дом этот тоже мой! А я уже месяц как чувствую себя здесь чужой!
— Ну и что такого? Дети кашу поедят — только полезнее будет, — фыркнула гостья и наконец удостоила хозяйку взглядом. — А халат… Мне холодно было. Мы же родня, Оксана. Неужели тебе жалко? Ты всегда была прижимистой: помнишь, как в детстве конфеты прятала?
— Я их делила поровну! В отличие от некоторых! — голос Оксаны задрожал. Ком подступил к горлу. — Вы обещали пожить неделю. Семь дней! Пока у вас трубы меняют. Сегодня уже тридцать второй день. Тридцать второй!
Ганна театрально вздохнула и опёрлась щекой на ладонь.
— Ты же знаешь этих ремонтников… То плитка не пришла вовремя, то сантехник запил… Мы же не можем на вокзале ночевать? Подумай сама: на улице минус двадцать пять! Неужели ты выгонишь родную сестру мужа с ребёнком на мороз? Совесть у тебя есть?
— Сейчас моя совесть мечтает о тишине и чистой кухне, — отчеканила Оксана. — Где твой сын?
— Данило ещё спит, — безмятежно ответила Ганна. — Он вчера до трёх ночи за компьютером сидел… Пусть поспит мальчик.
— За компьютером моего сына?! — Оксана застыла на месте. — Я ведь просила его не трогать технику Алексея! Ему готовиться к экзаменам надо!
— Да брось ты… Твой Алексей и так отличник круглый, справится как-нибудь без пары часов занятий, — махнула рукой Ганна. — А Даниле скучно одному целыми днями… Кстати говоря, Оксана, ты бы лучше за своим сыном приглядела: он какой-то замкнутый у тебя стал… Всё книжки да книжки… Мужчину нужно воспитывать жёстче! А ты его балуешь только… Вот мой Данило – кремень: сказал «играть хочу» – значит играет!
Оксана глубоко вдохнула через нос и выдохнула медленно сквозь зубы.
— Ганна… Это был последний раз. Сегодня вечером мы поговорим серьёзно с моим мужем.
— Ну-ну… Зови своего Игоря хоть сейчас, зови… Посмотрим потом вместе: выставит ли он свою сестру в такую стужу или нет…
К середине дня напряжение достигло предела. Работать удалённо становилось всё сложнее: из детской комнаты доносились громкие выкрики Данилы – шестнадцатилетнего подростка с завышенным самомнением.
Оксана вошла в комнату и увидела разбросанные фантики по ковру и лужицу газировки возле системного блока компьютера.
— Данило… Я ведь просила здесь не есть… — произнесла она максимально спокойно.
Парень даже головы не повернул; продолжал яростно щёлкать мышкой по экрану.
— Слышь, теть Оксан… Принеси чё попить-то… Всё закончилось уже…
Оксана остолбенела от такой наглости.
— Ты ничего не перепутал? Поднимись немедленно: убери здесь всё и освободи компьютерное место! Алексей скоро придёт – ему нужно заниматься!
Да перетопчется твой Алексей… – пробурчал Данило себе под нос…