— А если вдруг ты завтра уйдёшь, что тогда? Я ведь останусь ни с чем?
— Во-первых, я никуда не собираюсь, — спокойно ответил он. — Во-вторых, квартира оформлена на меня, но по закону тебе положена половина. И в-третьих, Оксана, перестань нести чепуху.
Половина квартиры — только на бумаге. А по сути — ни копейки собственных средств, никакого опыта работы и ноль накоплений к пенсии. Несколько лет в библиотеке до замужества — и всё. Дальше пустота.
Когда Оксана вернулась домой, Артём копался в мусорном ведре.
— Это что такое? — он держал в руке обёртку от шоколадки.
— Шоколадка.
— Ты её купила? Где чек?
— Нет. Ганна угостила.
— А-а… — он бросил обёртку обратно. — Ну тогда ладно.
Оксана пошла в ванную и долго разглядывала своё отражение в зеркале. Сорок два года. Морщины у глаз, седые пряди, которые приходилось закрашивать краской. Когда-то она была привлекательной. Мечтала стать художницей. Потом — дизайнером интерьеров. Потом просто хотела работать. А потом перестала чего-либо хотеть вовсе.
В ту ночь ей почти не удалось сомкнуть глаз.
Через неделю она набрала номер бывшей коллеги из библиотеки.
— Татьяна, привет! Слушай, у вас там случайно нет какой-нибудь удалёнки? Может быть, тексты набирать или редактировать?
— Оксаночка! Какая удалёнка у нас? — рассмеялась Татьяна. — Мы тут едва на хлеб наскребаем! Хотя… Подожди-ка… У меня племянница небольшим издательством занимается вроде бы… Кажется, ищет корректора. Хочешь спрошу?
Оксана очень хотела.
Спустя три дня она уже сидела напротив Виктории в уютном кафе: энергичная женщина лет тридцати пяти листала распечатанное резюме Оксаны.
— Значит так… Работали библиотекарем… Филологический факультет с красным дипломом… А почему ушли?
— Так сложились обстоятельства в семье, — привычно произнесла Оксана.
— Ясно. Работа следующая: мы выпускаем электронные книги — женские романы и детективы в основном. Нужен человек для корректуры: вычитывать тексты на ошибки и опечатки. Оплата сдельная: сорок гривен за тысячу знаков.
Оксана быстро прикинула: стандартный роман около трёхсот тысяч знаков… Это двенадцать тысяч за книгу… Если читать быстро…
— Я согласна!
— Отлично! Только сразу предупреждаю: объём нестабильный — то густо, то пусто. Может быть пять книг за месяц или всего одна-две… И нужна банковская карта для переводов.
Карта… Своя карта… Такая, чтобы Артём ничего не заподозрил…
В понедельник утром она пошла в отделение банка неподалёку от дома — пока Артём был на работе.
— Мне нужна дебетовая карта с уведомлениями о движении средств… Но можно так настроить, чтобы они приходили только на электронную почту?
— Конечно! Можно подключить пуш-уведомления через приложение и отключить смс-сообщения полностью, — объяснила сотрудница банка.
— И выписки тоже можно получать по почте?
— Да-да, без проблем!
Оксана завела новый электронный адрес и записала пароль от него в блокнот с вышивальными схемами – тот самый ящик с нитками Артём никогда не открывал.
Карту она спрятала во внутренний карман старого пальто – того самого серого пальто из дальнего угла шкафа, которое Артём давно предлагал выбросить:
— Оно только место занимает! Ты его уже три года не носишь!
— Это память… Мама подарила…
На самом деле пальто было куплено по скидке много лет назад – но легенда сработала безупречно.
Первую книгу Оксана вычитала за четыре дня – детектив о женщине-следователе из провинциального городка Украины. Ошибки находились легко; работа увлекала настолько сильно, что время пролетало незаметно. Через несколько дней двенадцать тысяч гривен поступили на карту – её собственную карту – и внутри неё вспыхнуло странное чувство…
Радость? Гордость? Или тревога?
Скорее всего всё вместе сразу…
Она сидела на кухне перед телефоном и смотрела на экран банковского приложения: 12 140 гривен – её заработанные деньги; без отчётов перед кем-либо; без объяснений; без чеков…
Артём вошёл на кухню:
— Оксанка! Ты чего зависла?
Она поспешно свернула приложение:
— Да так… Погоду смотрела… Обещают дождь завтра…
— Угу… А чеки за сегодня где?
С тех пор Оксана завела тетрадь – плотную клетчатую тетрадь с котиками на обложке из магазина фиксированных цен по пятьдесят гривен – такую Артём бы точно не стал проверять как «ненужную мелочь».
На первой странице она написала:
«Мои доходы».
На второй:
«Мои расходы».
И начала считать всерьёз: сколько стоит питание ежемесячно? Делим пополам – выходит примерно пятнадцать тысяч гривен её доля расходов на еду; коммунальные услуги плюс интернет ещё пять; бензин для поездок – три тысячи; мобильная связь – около пятисот гривен…
Итого двадцать три с половиной тысячи ежемесячных затрат «на неё» со стороны Артёма…
Это был её долг перед ним…
Долг который она решила вернуть до копейки…
Прошло три месяца… За это время Оксана успела вычитать семнадцать книг… На карте скопилось более двухсот тысяч гривен… Она чувствовала себя словно разведчица под прикрытием где-то глубоко во вражеском тылу…
Хотя нет… Не враг он ей был…
Артём оставался мужем… Тем самым человеком рядом вот уже двадцать два года жизни: общий сын; ремонты квартир; переезды; болезни родителей…
Просто он давно перестал видеть в ней личность… В его глазах она была лишь расходной статьёй семейного бюджета…
Однажды за ужином он сказал:
— Что-то ты изменилась сильно…
Она подняла глаза:
— В каком смысле?
Он пожал плечами:
— Не знаю даже… Раньше спорила со мной постоянно… Теперь молча соглашаешься…
Она улыбнулась уголками губ:
— Может быть просто повзрослела…
Он посмотрел внимательно и подозрительно молчал некоторое время… Но больше ничего не сказал…
Оксана научилась экономить незаметно для него: покупала те же продукты любимых марок Артёма («Простоквашино», «Ламбер», «Микоян») только по акциям или со скидками из каталогов супермаркетов; разницу откладывала себе тихонько…
Чеки показывала выборочно или говорила:
«Не дали». Или «Лента закончилась». Или «Завтра могу съездить взять».
Он ворчал иногда:
– Из-за трёхсот гривен бензин жечь?!
Триста гривен шли ей на карту…
Она брала себе недорогой крем вместо того дорогого варианта «по выбору мужа»; шампунь покупался исключительно по акции; экономия касалась только её самой – никогда его интересов или вкусов…
Он получал свой любимый сыр и масло как всегда вовремя…
Иногда внутри появлялся вопрос: а честно ли это всё?.. Или это уже кража у собственной семьи?..
Но потом вспоминалось одно простое слово: семьи больше нет…