— Я больше так не могу, Мирослав. Просто физически не справляюсь. Посмотри на мои руки — они трясутся.
Леся сидела прямо на кухонном полу, прислонившись спиной к холодной поверхности посудомоечной машины.
Вокруг неё громоздились башни из немытой посуды: тарелки с засохшими остатками соуса, бокалы с липкими следами от шампанского, салатники с заветренным оливье.
На часах было три ночи — первое января 2024 года.
В гостиной, за стеной, громко похрапывал муж сестры Мирослава, а сама сестра, Зоряна, бормотала что-то во сне. Свекровь Светлана заняла детскую комнату, вытеснив внучек к родителям. В результате в спальне Леси и Мирослава стало душно и тесно до невозможности.
Мирослав неловко переступал с ноги на ногу, держа в руках мусорный пакет, из которого уже начинала сочиться жидкость на ламинат.
— Лесечка… ну потерпи немного. Это же гости. Мама хотела как лучше… она скучает…
— Как лучше?! — Леся не повышала голос; её шёпот звучал так зловеще, что у Мирослава по спине пробежал холодок. — Твоя сестра за эти три дня ни разу даже не донесла свою тарелку до мойки!
Она сделала паузу:
— А твоя мама назвала мою утку «суховатой», после чего съела три порции! Я провела у плиты тридцать часов подряд. Я не отмечала праздник — я обслуживала банкет в роли официантки и уборщицы в собственном доме!
Она подняла глаза на мужа; в них стояли слёзы усталости и отчаяния.
— Это был последний раз. Слышишь? Последний! Если ты хоть словом намекнёшь о том, чтобы снова пригласить их — я уйду в отель. Одна или с детьми. Но превращаться снова в рабу я больше не собираюсь.
Тогда, год назад, Мирослав горячо соглашался со всем сказанным: обнимал жену за плечи и уверял её в полной солидарности. Он сам чувствовал себя выжатым до последней капли сил — просто его мягкий характер мешал ему признать это вслух.
А теперь на календаре значилось 15 ноября.
За окном хлестал осенний дождь и обрывал последние листья с деревьев. В квартире витали ароматы свежего чая с бергамотом и яблочной шарлотки. Идиллию нарушил телефонный звонок.
На экране смартфона Мирослава высветилось: «Мама».
Он включил громкую связь — как раз нарезал пирог ножом. Леся застыла с чашкой чая в руке: предчувствие было нехорошим.
— Мирославчик, сынок! Привет! — голос Светланы звучал бодро и слишком весело для обычного разговора: именно таким тоном она обычно сообщала новости из серии «мы уже едем». — Как вы там? Девочки здоровы?
— Приветствую вас… Всё нормально: работаем, учимся понемногу… А вы как?
— Ой да что нам будет! Слушай… я тут поговорила с Зоряной… Мы решили: нечего нарушать традиции! Так душевно было в прошлом году! В общем… мы уже смотрим билеты! Приедем к вам тридцатого числа — поможем с готовкой и вообще…
На кухне повисла напряжённая тишина.
Леся медленно поставила чашку на стол; фарфор глухо стукнул о деревянную поверхность стола громче обычного. Мирослав побледнел и взглянул на жену краем глаза. Её выражение лица предвещало катастрофу масштаба вселенной.
— Мам… тут такое дело… Мы пока ещё ничего не планировали насчёт Нового года… Может быть мы сами приедем к вам? Или…
— Да брось ты глупости говорить! — перебила Светлана без малейшей паузы. — У вас квартира просторная — всем хватит места! У Зоряны ремонт затянулся: где ей там гостей принимать? Да и Арсен говорит: твоя Леся готовит так вкусно — никакой ресторан рядом не стоит! Всё-всё-всё… Не волнуйтесь ни о чём! Мы всё организуем сами! От вас только стол да ёлка нужна! Целую!
Гудки оборвали разговор прежде чем он успел продолжиться.
Мирослав боялся поднять взгляд от пирога. Леся молча смотрела на скатерть перед собой так пристально, будто впервые замечала её узор.
— «Организуем», значит?.. Только стол от нас?.. — произнесла она ледяным голосом спустя минуту молчания. — Ты помнишь вообще хоть слово из того разговора первого января?
— Лесь… ну я даже вставить ничего не успел… Ты же слышала сама – она как танк…
— Мне плевать кто она – танк ли это или атомный ледокол!.. Новый год я встречать с твоими родственниками больше НЕ буду!
— Но как же мне им отказать?.. Они ведь обидятся… Это же мама…
Леся резко поднялась со стула и подошла к окну; скрестила руки на груди:
— У тебя есть выбор, любимый мой человек: либо они обижаются – но мы спокойно проводим нормальный праздник вдвоём или втроём; либо ты соглашаешься – но тогда готовь документы для развода… Потому что ещё одного такого «тёплого семейного вечера» я просто не выдержу физически и морально!.. Я тоже человек!.. Работаю ничуть не меньше тебя!.. И хочу хотя бы один вечер выпить бокал шампанского под бой курантов – а не драить кастрюли под комментарии твоей сестры о том «как надо жить»…
В этот момент телефон Леси коротко пискнул.