Василий поднялся с места. Резко выхватил у меня фотографии. Внимательно вглядывался в них, и по мере того как он читал, лицо его мрачнело.
— И напоследок, — я положила на стол документы. — Переводы с завода. Те самые средства, которых рабочие не видели месяцами. Вы отправляли их за границу — на счёт своего сына. Того самого, о котором никто даже не догадывался. Пока люди здесь не знали, чем кормить детей.
Василий перевёл взгляд на жену. Молчал некоторое время, а затем произнёс одно слово:
— Марьяна?
Женщина отступила назад. Жемчужное ожерелье на её шее задрожало.
— Василий, это ложь! Она всё придумала! Эта… эта булочница!
Он резко вскинул руку. Марьяна отпрянула, зацепилась за ножку стула и упала. Александр метнулся вперёд и встал между ними.
— Папа, пожалуйста, не надо!
Гости вскочили с мест. Кто-то закричал от неожиданности. Я стояла с микрофоном в руке и наблюдала, как их безупречная картинка жизни рушится прямо на глазах.
Марьяна поднялась с пола, прижимая ладонь к окровавленной губе. Бросила на меня такой взгляд ненависти, что мороз прошёл по коже.
— Ты пожалеешь об этом… — прошипела она сквозь пальцы. — Я тебя сотру в порошок.
— Попробуй, Марьяна… — ответила я спокойно, но мой голос прозвучал отчётливо для всех присутствующих. — Только сначала объясни мужу: где деньги?
Она резко развернулась и бросилась к выходу из зала. Василий провожал её взглядом, затем вновь посмотрел на бумаги у себя в руках… Потом перевёл глаза на Святослава — тот сидел в углу бледный как стена.
— Это ты?.. — голос Василия прозвучал как удар хлыста. — Мой друг?
Святослав попытался подняться со стула, но не успел: зал уже гудел от шума голосов гостей; кто-то звонил кому-то по телефону; вспышки камер ослепляли; слышались испуганные возгласы.
София подошла ко мне медленно и внимательно посмотрела так, словно впервые увидела меня по-настоящему.
— Мама… зачем ты это сделала?
— Потому что ты моя дочь. И никто не посмеет назвать тебя никем.
Через три дня София собирала вещи в своей комнате. Я стояла у дверей и наблюдала за тем, как она аккуратно складывает одежду в сумку.
— Ты всё разрушила… — сказала она тихо и даже не повернулась ко мне лицом. — У нас с Александром всё было хорошо… мы могли быть счастливы…
— Доченька…