Надежды рассыпались в прах в день вручения дипломов. Данило, уже с корочкой в руках, вернулся домой и с воодушевлением сообщил:
– Всё решено, меня приняли в следственный отдел помощником следователя. В понедельник выхожу на работу!
Иван побледнел. Не сказав ни слова, он поднялся из-за стола, вышел на балкон и закурил — хотя не прикасался к сигаретам уже пять лет. Екатерина бросилась к сыну и крепко обняла его.
– Я так рада за тебя, сынок. Очень рада.
– Спасибо тебе, мам. Ты всегда была на моей стороне.
Позже раздался звонок от Людмилы.
– Ну что, отмечаете? – её голос звучал приторно-сладко и одновременно язвительно. – Наш домашний прокурор теперь человек важный?
– Мама, прошу тебя… Данило счастлив. Он добился того, чего хотел сам.
– Хотел! – её тон мгновенно стал резким. – И чего же он хотел? Возиться с отбросами общества? Лезть в чужую грязь? Мы этому его учили? Ты чему его учила? Ты вообще разговаривала с ним по душам или сразу потакала этим его глупым мечтам?
– Мама, он взрослый человек. Это его решение.
– Решение… – фыркнула Людмила в трубку. – Ну что ж. Раз уж выбрал — пусть живёт как знает. Только пусть не надеется на нашу поддержку и помощи не ждёт…
С этого момента началось молчаливое противостояние. Семейные воскресные обеды, прежде бывшие неприкосновенной традицией, превратились в постоянные конфликты. Каждая встреча завершалась скандалом. Данило сначала пытался отшучиваться, потом стал замыкаться в себе и вскоре вовсе перестал навещать бабушку с дедушкой. Иван же всё чаще вставал на сторону тестя с тёщей и упрекал жену за её мягкость.
– Ты ему всё позволяешь! Поощряешь этот… мятеж! Он должен уважать семью!
– Уважение — это не слепое подчинение, Иван! – возражала Екатерина. – Он нас любит, но у него свой путь!
– Никто не требует жить нашей жизнью! Пусть бы преподавал право! В университете! Это почётно и достойно!
– Но он не хочет преподавать! Ему важно работать по-настоящему!
– Работать… – Иван скривился от неприязни. – Пусть работает как хочет… Только потом пусть не жалуется на нервы после всех этих делишек.
Развязка наступила спустя год — за очередным «примирительным» ужином. Данило пришёл нехотя: новый костюм сидел на нём немного мешковато. Он рассказал о своём первом деле — краже со взломом из дачного кооператива — которое довёл до суда самостоятельно. Говорил с увлечением и блеском в глазах:
– Представьте себе: ключевой уликой оказалась перчатка на подоконнике — все её проигнорировали, а я настоял на экспертизе…
– Ой да брось ты это дело раздувать, Данило… – перебила Людмила притворно ласковым голосом, подкладывая ему ещё картошки на тарелку. – Пустяковое дело-то какое… Вот если бы ты учеников к олимпиаде подготовил — тогда другое дело…
Данило замолчал и отодвинул тарелку.
– Бабушка… для той старушки это было вовсе не пустяком… Для неё это была настоящая беда… А я хоть немного помог ей вернуть справедливость.
– Справедливость?! – вспылил Мирон; две рюмки сделали своё дело — он стал раздражённым и грубым: – Мир решил исправлять?! Мир исправляют через разум! Через душу! А не по кабинетам да участкам шастая! Ты главное упускаешь: ты рушишь династию! Наши предки были учителями — в церковных школах ещё при царе-батюшке учили детей!.. А ты кто теперь? Чиновник? Бумаги перекладываешь?
– Дедушка… хватит… – голос Данила прозвучал тихо и напряжённо. – Я не чиновник… И династия никуда не исчезает… она просто развивается дальше…
– Развивается?! Куда?! В пропасть?! – старик ударил кулаком по столу; посуда задребезжала от удара: – Пропащий ты человек! Предатель рода своего! Карьерист паршивый!
– Папа!.. – вскрикнула Екатерина.
Данило медленно поднялся из-за стола; лицо его застыло без выражения:
– Всё ясно… Простите меня за то, что родился неподходящим для вашей династии…
Он повернулся к выходу и ушёл молча; даже прощаться не стал. Екатерина хотела броситься за ним следом, но остановилась от резкого окрика матери:
— Сиди спокойно! Хватит бегать за ним как за малым ребёнком!
Но она всё же вскочила со стула и выбежала из квартиры вслед за сыном.
Данило стоял одиноко на лестничной клетке у окна; лоб его покоился на холодном стекле.
— Сынок…
— Всё нормально, мама… Я знал заранее чем всё закончится… Просто думал — будет чуть мягче…
— Они ведь добра тебе желают… Просто они…
— Они даже пытаться понять не хотят… — резко перебил он её.— Им удобно жить по шаблону: кто выходит за рамки — тот враг или предатель… Я устал от этого всего… Больше я туда возвращаться не буду…