— Сиди, доченька. Дыши спокойно.
Затем женщина обернулась к сыну. В комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов.
— Значит, рук у неё не из того места? — голос матери звучал тихо, но от этих слов по спине Дмитрия пробежал холодок. — А ты у нас, выходит, господин?
— Мам, ну что ты такое говоришь? Она ведь правда… — начал оправдываться Дмитрий. — Я работаю целыми днями, устаю, а она дома сидит и ничего не делает! Кто же тогда готовить будет?
Тамара подошла к сыну вплотную и с силой отвесила ему звонкую пощёчину. Звук удара отразился от стен гулким эхом. Из коридора раздался испуганный вздох Марты — она прикрыла рот рукой.
— Ты чем думал, щенок? — прошипела Тамара. — Я тебя такому учила? Чтобы ты беременную жену попрекал? «Дома сидит»?! Да она твоего ребёнка под сердцем носит! Это тебе не бумажки в офисе перекладывать!
В дверях появилась Лариса — она пришла следом за матерью.
— Мама, ну хватит уже! Ганна действительно совсем распустилась! Я вчера заходила — пыль везде!
Тамара резко повернулась к дочери.
— А ты помолчи лучше! Сама мужа выгнала, теперь сюда лезешь чужую семью рушить?! Пыль ей мешает! А помочь невестке на восьмом месяце тебе руки мешают?
Лариса захлебнулась воздухом и попятилась назад.
Тамара снова повернулась к Ганне.
— Собирайся, милая. Прямо сейчас.
— Куда мы пойдём, Тамара? — Ганна смотрела на неё испуганными глазами.
— Ко мне домой. У меня поживёшь. Спокойно доносишь малыша и родишь без нервов. А этот вот… — она бросила взгляд на ошеломлённого Дмитрия, — пусть теперь сам себе еду готовит и бельё стирает. Посмотрим, надолго ли его хватит.
— Мам! Ты что творишь?! Это моя жена! Наш ребёнок! — закричал Дмитрий. — И вообще-то это моя квартира!
— Твоя? — переспросила Тамара с усмешкой. — Забыл уже, кто за неё платил? И на чьё имя оформлена дарственная с правом проживания? Хочешь документы покажу? Я тебя отсюда выкину быстрее, чем ты слово «мама» вымолвишь. Но я добрая… Пока живи здесь.
Через двадцать минут Ганна уже сидела в такси рядом со свекровью с небольшим чемоданом в руках. Дмитрий и Лариса остались стоять среди разгромленной кухни: жирные пятна на плите и осколки разбившихся надежд были единственным напоминанием о несостоявшемся ужине.
Прошёл месяц.
Дмитрий сидел один на кухне. В раковине громоздилась гора немытой посуды с налётом плесени; на столе валялась пустая коробка из-под пиццы и засохшие хлебные корки. Рубашки лежали мятыми кучами; чистых носков давно не осталось. Лариса перестала появляться уже через неделю: готовить брату она не собиралась да и бесплатной еды больше не было.
Он попытался дозвониться до матери – номер оказался заблокированным. Позвонил Ганне – результат тот же.
Раздался звонок в дверь. На пороге стоял курьер:
— Повестка в суд. Распишитесь здесь…