Дмитрий с дрожью в пальцах развернул конверт. Внутри — документы на развод и заявление о выплате алиментов на содержание жены до достижения ребёнком трёхлетнего возраста. Лицо его побледнело. С юридической стороны всё было выверено до мелочей: Ганна наняла опытного юриста, средства на которого, судя по всему, предоставила Тамара.
Он попытался сопротивляться. Явился к матери, начал возмущаться, кричал, что добьётся опеки над ребёнком. Тамара вышла к нему с аккуратно собранной папкой бумаг.
— Хочешь войны, Дмитрий? Будет тебе. У меня есть показания соседей о том, как ты кричал на беременную женщину. Есть медицинские справки о её гипертонических приступах из-за стресса. И ещё — я отзываю своё согласие на твоё проживание в этой квартире. У тебя есть неделя, чтобы съехать. Квартиру я буду сдавать, а деньги пойдут внуку.
Дмитрий опустился прямо на пол в подъезде. До него дошло: он потерял всё — комфортную жизнь, тепло домашнего очага, семью и даже крышу над головой. Его самоуверенность и убеждённость в том, что «женщина должна», разрушили его судьбу так же внезапно и бесповоротно, как разбивается противень с мясом о кафельный пол.
Минуло три года.
В тёплом парке на лавочке сидела привлекательная молодая женщина. Ганна похорошела: стала стройнее, глаза светились внутренним светом. Неподалёку в песочнице копошился малыш в синем комбинезоне.
— Баба! Смотри — куличик! — радостно закричал мальчик и протянул лопатку пожилой женщине рядом с Ганной.
Тамара постарела, но по-прежнему сохраняла осанку и строгость во взгляде; теперь же её лицо озарила улыбка.
— Молодчина ты у нас, Марко! Самый красивый кулич получился!
— Тамара, нам пора — скоро массаж начинается… — мягко напомнила Ганна и закрыла книгу.
— Конечно, доченька, идём. Я борща сварила тебе любимого да пирожков с вишней напекла.
Они неспешно шли по аллее парка под руку — свекровь и невестка стали ближе друг другу родных людей.
Мимо них прошёл сутулый мужчина в потёртой куртке с пакетом дешёвых пельменей и бутылкой пива в руках. Дмитрий бросил взгляд на счастливую троицу мимоходом. Сердце болезненно кольнуло от узнавания. Он хотел окликнуть их, кинуться к сыну… но ноги будто приросли к земле.
Он увидел: как Ганна заботливо поправляет шарф Тамаре; как они смеются чему-то своему — тёплому и недоступному для него миру любви и поддержки. Перед глазами всплыла его тесная съёмная комнатушка где-то в коммунальной квартире — вечный беспорядок и одиночество без конца.
— Ты сам это выбрал… Дмитрий… сам… — прошептал он себе под нос и медленно зашагал прочь — туда, где была скидка на майонез в ближайшем магазине.
Готовить ему было некому.
Да он так никогда толком не научился жить по-людски…
Солнце позади освещало тех,
кто умел любить
и ценить заботу —
оставляя во мраке тех,
кто путал любовь с обязанностью…