Зоряна проснулась этим утром без малейшего воодушевления. Казалось бы, причин для хандры не было: сквозь неплотно задернутые шторы лился яркий солнечный свет, в кресле довольно урчал любимый кот, а из кухни доносился аромат свежесваренного кофе — кофемашина, как и всегда, сработала по таймеру. Всё шло своим чередом, но внутри было пусто. А ведь день предстоял праздничный — Восьмое Марта.
В детские годы Зоряна обожала этот день. С самого утра отец вручал ей, маме и бабушке букеты тюльпанов — не просто цветы, а целые охапки весны. Первые, ранние, с тугими бутонами и тонкими стеблями нежно-зелёного оттенка. На лепестках, переливавшихся в лучах солнца, поблескивали крошечные капли воды, словно утренняя роса. Именно те тюльпаны почему-то навсегда отпечатались в её памяти.
Позднее появились другие букеты — Богдан неизменно приносил на Восьмое Марта розы. В остальные дни цветами он её не баловал, ограничиваясь этим единственным разом в году. Однажды на день рождения он подарил Зоряне золотой кулон, а уже через год и вовсе забыл о празднике — даже ночевать домой не пришёл. Новый год, по его мнению, предназначался исключительно для детей, да и отмечать его он не стремился: к полуночи обычно находился в таком состоянии, что главным достижением становилось добраться до дивана без происшествий. Пять лет брака Зоряна старалась вычеркнуть из памяти. Почти все — кроме рождения сына.
Полтора года назад Богдан уехал из страны и увёз с собой Марко. Зоряна обивала пороги инстанций, но везде слышала одно и то же: отец имеет право, запрета на выезд нет. За это время она едва не потеряла рассудок. И ведь знала же, что муж никогда по-настоящему не интересовался ребёнком. Зачем тогда забрал его? Мысли лезли в голову тяжёлые и пугающие — Богдан ради выгоды был способен на многое. Как она не разглядела в нём ту скрытую гнильцу, что начала проявляться уже спустя несколько месяцев совместной жизни? Теперь сожалеть было поздно. Она готова была отправиться хоть на край света, разыскать его и вернуть Марко, какой бы ценой это ни обошлось. Но куда ехать, если ей было известно лишь название страны, куда сына вывезли без её согласия?
Родители поддерживали Зоряну изо всех сил, хотя и сами страдали не меньше — внука они любили безмерно и когда он был совсем крохой, во всём помогали дочери. Тогда Богдан, прикрываясь тем, что младенец мешает ему спать, всё чаще исчезал неизвестно где, а теперь вдруг воспылал отцовскими чувствами. Нет, в такую внезапную любовь Зоряна не верила. Она была уверена: сын ему нужен для каких-то своих целей. А вдруг с Марко случилось что-то страшное? Эти тревожные мысли не давали ей покоя ни днём ни ночью.
Лишь Антон, её давний друг, помогал ей хоть немного отвлечься. Он повторял, что всему своё время, нужно набраться терпения, верить и не позволять мрачным мыслям одолеть себя. За прошедшие месяцы они снова сблизились — почти так же, как в детстве, когда были неразлучны. Потом жизнь развела их по разным дорогам, и их случайная встреча стала для Зоряны настоящим спасением. С Антоном она могла говорить откровенно, не скрывая слёз и боли. При родителях старалась держаться — им и без того тяжело, — а рядом с ним позволяла себе выплеснуть всё, что накопилось внутри, и хоть ненадолго почувствовать облегчение, чтобы не сойти с ума окончательно.
Тем более что и у самого Антона судьба сложилась непросто — в чём-то его история удивительно перекликалась с её собственной.