— Мне довелось «пообщаться» с вашим мужем…
— Ох уж этот сухарь! Просто невыносимо! — воскликнула женщина, и в её взгляде мелькнула искра давно утраченной решимости. — Послушайте, я не получала ни одного вашего письма, ничего не знала о том, что Елизаветы больше нет! Как он мог утаить это от меня?
Мария опустилась на стул рядом и пристально посмотрела в глаза собеседнице:
— Он действительно настолько ненавидел свою старшую дочь?
— Она ведь ему не родная… — проговорила Маричка едва слышно, словно признаваясь в страшной тайне. — Когда мы с Тарасом поженились, Лизе было уже три года. Через год у нас появилась Мотря. Он всегда баловал младшую, во всем ей потакал. Та была его любимицей, а старшую будто бы вовсе не замечал. А ведь она росла умной девочкой, рассудительной, училась отлично… Но ему это было безразлично. Принесёт Мотря двойку из школы — он только погладит её по голове и скажет: «Женщине главное — удачно выйти замуж и детей рожать, а грамота — дело десятое». Меня это злило до глубины души… Но что я могла? Развод? А по какой причине? Он ведь Лизу пальцем не тронул и грубого слова ей не сказал — просто будто сквозь неё смотрел. Да и куда бы я пошла одна с двумя детьми в деревне? Люди бы только осуждающе пальцем тыкали… Так мы и жили до той поры, пока беда не пришла.
Моя шестнадцатилетняя Мотря влюбилась по уши в одного парня по имени Данило. Бегала за ним без оглядки, нам с отцом бывало стыдно смотреть на это. Мы пытались её образумить — всё напрасно! Данило был постарше и по возрасту больше подходил Лизе. Вот так они друг друга и полюбили… Данило потерял голову от Лизы, а она отвечала ему взаимностью.
А Мотря… она уже всему селу разболтала, что Данило женится на ней сразу после совершеннолетия. А он вдруг сделал предложение моей старшей дочери… И тут всё началось.
Они понимали: покоя им Мотря не даст. Решили сбежать в город — помог им Роман: оформил документы как надо. А моя бедная Мотря… Не смогла этого пережить… ушла из жизни сама…
С тех пор Тарас слышать ничего о Лизе не желает. Сколько я ему объясняла: она ведь ни при чём! Данило Любе ничего никогда не обещал всерьёз! Всё тщетно…
Он запретил мне даже видеться с дочерью… Мы лишь изредка обменивались записками через соседку Дарину… Раз-два в год пару строк черкнешь…
А уйти от него я тоже не могу — держит крепко… Да и куда мне одной податься? Я же единственный медик на три деревни…
Ах… моя ненаглядная Елизавета… — женщина вновь зарыдала, закрыв лицо ладонями.
— Ваш муж жестокий человек… И очень упрямый. Ваша дочь ни в чём была не виновата… Это Люба выбрала такой путь сама… Если бы каждая девушка после несчастной любви решалась на такое – женщин бы совсем не осталось…
— Дорогая моя… Ты покажешь мне место её покоя? Отведёшь к могиле?
— Конечно свожу вас туда… Но как быть с Лесей?
— Мне нужно будет поговорить с ним заранее… подготовить его как-то… Внученька моя, иди ко мне,— ласково позвала она девочку к себе и впервые за долгое время в её заплаканных глазах мелькнул свет надежды.
Мария вместе с Леся вернулись во Львов уже глубокой ночью; молодая учительница чувствовала себя совершенно истощённой морально и физически. Впереди их ждали новые испытания – но где-то глубоко внутри она верила: они справятся.
Лето 1942 года
Проснувшись под знакомый деревенский крик петуха, Мария сладко потянулась всем телом. Как же здесь было спокойно! Воздух напоённый запахами трав да земли; щебет птиц за окном; ощущение простора вокруг – всё это дарило ей то умиротворение, которого так недоставало среди городского шума.
Выйдя из дома ранним утром, она неспешно спустилась к реке и окунулась в прохладную воду – такой ритуал стал для неё ежедневным началом дня.
Уже второй месяц они жили вместе с Леся в небольшом аккуратном домике у Дарини – соседки Тараса.
Тот сперва пытался устраивать сцены – но Мария быстро нашлась что ответить:
— На каком основании вы повышаете голос? – спокойно сказала она мужчине со стальной ноткой в голосе.— Я свободна выбирать где жить. С разрешения сельсовета снимаю этот домик на лето – ребёнку нужен свежий воздух! И спрашивать вашего позволения я точно не собираюсь! Вы мне никто! А если будете продолжать угрожать или кричать – пожалуюсь Роману!
Маричка старалась проводить каждую свободную минуту рядом со своей внучкой; приходила украдкой несмотря на яростное сопротивление мужа.
— Почему вы просто от него не уйдёте? – однажды спросила Мария.
— Куда ж я пойду-то?.. По чужим углам скитаться?.. Мы этот дом вместе строили… Больше у меня ничего нет…
Я бы хоть завтра переехала к вам во Львов – да Роман меня удерживает: кто же останется лечить людей? Три деревни без медика оставить нельзя…
— Это же дикость какая-то,— прошептала Мария.— Неужели во всей Украине нет врача на замену?
— Может кто-то где-то есть… Только молодёжь сюда ехать боится… А после сорок первого почти все ушли добровольцами на фронт – там врачи нужнее…
В один из последних июльских дней Мария сидела рядом с Маричкой на завалинке; обе неспешно пили ароматный компот из свежей черешни.
— Скажите честно,— обратилась Мария,— если бы Роман нашёл вам замену и отпустил вас отсюда – вы бы решились бросить всё?
— Даже думать нечего! Как только представлю себе сентябрь разлуки с внучкой – сердце кровью обливается!
На следующее утро Мария отправилась поговорить серьёзно с председателем сельсовета; потом ненадолго съездила во Львов: у неё был план… Надежда… И знакомая девушка-врач из детского отделения городской больницы…
— Уже вернулась? А где Леся? — Оксанка только пришла домой после тяжёлого ночного дежурства; встретив Марию прямо у двери зевнула широко.
— Я ненадолго приехала,— ответила та.— Хочу обсудить кое-что важное…
— Что случилось?.. Я еле стою на ногах… Этот заведующий меня доконает окончательно: одно дежурство за другим без отдыха…
Скоро либо уступлю ему либо сломаюсь совсем…
— Оксана,— начала Мария мягко.— Я знаю как тебе тяжело приходится под началом Богдана… Поэтому хочу предложить тебе выход…
— Какой ещё выход?
— Что если сменишь своего тирана-начальника да вечные детские вопли больницы на спокойную работу фельдшером где-нибудь среди природы?.. Правда участок непростой — три деревни обслуживать придётся…
Оксана недоверчиво посмотрела на неё:
— Ты серьёзно?..
Мария улыбнулась:
— Ты ведь сама говорила сколько раз — мечтаешь о тишине да смене обстановки…
Оксана задумалась:
– Думаешь всё так просто устроится?..
– Уверена что получится,— ответила Мария уверенно.— Я уже обсудила всё с председателем…
– Правда?.. Уже договорилась?..
– Да-да!.. Кстати говоря — Роман человек свободный да симпатичный весьма,— подмигнула она игриво.— Молод ещё вполне!
– Симпатичный вдовец?! Подозрительно как-то!.. Неужели там девушек нет подходящих?..
– Полгода как овдовел… Детей у них так и не было… А насчёт девушек — ты сама знаешь: краше тебя там точно нет никого!.. Недаром твой заведующий тобой бредит!
Оксана поморщилась при воспоминании о Богдане; немного подумав кивнула:
– Хорошо… Дай мне немного времени подумать…
Прошёл всего месяц — а новый фельдшер уже появился в деревне: молодая привлекательная женщина со столичными манерами вызвала живой интерес местных жителей.
Роман лично встретил новую коллегу и помог ей обосноваться у одинокой бабушки Февронии Захаровны — хозяйка оказалась радушной женщиной…
А спустя трое суток ранним утром по пыльной дороге к станции медленно шли три фигуры: две женщины да девочка-подросток рядом между ними…
Для одной из них начиналась новая жизнь…