Для одной из них, Марички, начиналась совершенно иная, долгожданная глава жизни.
Июнь 1945 года
Две женщины хлопотали на тесной кухоньке, наполняя квартиру ароматами свежей выпечки и наваристого супа. Они то и дело бросались к окну, вглядываясь в улицу — не покажется ли знакомая фигура в военной форме. Три дня назад пришло долгожданное письмо от Данила — он возвращался домой.
Еще в 1942 году Мария разыскала адрес отца своей воспитанницы и сообщила ему о страшной беде, постигшей его семью. С тех пор она вместе с Лесей регулярно писали ему длинные письма — рассказывали обо всем: об успехах девочки в школе, о ее радостях и тревогах. Данило был безмерно признателен учительнице за ее заботу, за искреннюю теплоту и участие.
Когда три года назад Маричка окончательно перебралась в город, она естественным образом поселилась у зятя и покойной дочери, чтобы быть рядом с внучкой.
Мария жила одна, но почти ежедневно приходила к Лесе и ее бабушке — стала для них самым близким человеком.
Но в январе 1943 года беда постучалась и в ее дом — почтальон принес извещение о гибели мужа. Мир рухнул для нее тогда: все вокруг стало серым от боли и одиночества. И именно Маричка первой протянула ей руку помощи.
— Ты стала мне как родная дочь, — говорила она, обнимая убитую горем Марию. — В самый страшный час ты не оставила мою Лесю одну… Заботилась о ней так же нежно, как если бы была ее матерью. Позволь теперь мне поддержать тебя.
— Чем вы можете мне помочь? — сквозь слезы спрашивала Мария. — Его уже не вернуть…
— Я знаю цену утраты… Там, под холодной землей покоятся обе мои дочери. Эта боль навсегда останется с нами… Но мы должны жить дальше: работать, общаться с людьми… находить утешение среди тех, кто рядом.
— Как я смогу жить одна? Я ведь так верила… ждала своего Матвея…
— Марийко… Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Сегодня же собирай вещи и переезжай к нам. А дальше… время лечит даже самые глубокие раны…
Поддавшись уговорам Марички, Мария переселилась к ним. Леся с бабушкой стали для нее опорой: они терпеливо вытаскивали ее из бездны скорби.
Через год пришло радостное письмо из деревни — Оксанка с Романом приглашали Марию и Маричку на свадьбу. Конечно же они поехали: стали почетными гостями на деревенском празднике.
Тарас даже не взглянул на бывшую жену. Говорили по селу: он сошелся с вдовой с окраины деревни.
Мария искренне радовалась возвращению Данила живым с фронта; но где-то глубоко внутри ее охватывало беспокойство при мысли о том дне, когда придется вернуться в пустую квартиру… остаться один на один со своими мыслями.
— Вот он! Я его узнала! — четырнадцатилетняя Леся радостно подпрыгнула у окна и захлопала ладоши.
Он вошел в дом с тремя простыми букетиками полевых цветов в руках. На пороге крепко обнял каждую из женщин по-солдатски решительно. Даже Марию прижал к себе впервые видя её лично; от неожиданности женщина смутилась до румянца и сделала шаг назад.
— Папа! Мы так ждали тебя!
— Вижу-вижу! Родная моя! Леся… ты такая взрослая стала! — он ласково провел рукой по волосам дочери и перевел влажный взгляд на Маричку с Марией: — Спасибо вам… Огромное человеческое спасибо…
За окном давно опустился вечер; утомленная эмоциями Леся ушла спать первой; вслед за ней удалилась отдыхать уставшая за день Маричка.
Оставшись вдвоем с Данилом, Мария услышала уже знакомые слова:
— Я перед вами в неоплатном долгу…
— Вы это говорите уже сотый раз сегодня… — мягко улыбнулась она.
— И скажу еще тысячу раз! Не знаю даже… чем я могу отплатить вам за всё то добро…
— На моем месте любой поступил бы так же… Я сама выросла без родителей… знаю слишком хорошо холод детских домов…
На следующее утро еще до рассвета Мария тихо собрала свои нехитрые вещи и ушла из квартиры так незаметно, как только могла. На кухонном столе осталась короткая записка: она объясняла свой уход тем, что чувствует себя лишней среди чужой семьи мужчины ей незнакомого…
Но вечером того же дня Данило сам стоял у её двери:
— И всё? Просто ушли вот так? Теперь вы хотите быть для Леси просто учительницей?
— Данило… Поймите правильно… У вас теперь есть семья… Вы дома… У Леси есть отец… бабушка… Ей больше не нужна моя забота…
Он оглядел её скромную комнатушку:
— А вы здесь одна? Как будете жить?
Она пожала плечами:
— Привыкну как-нибудь…
Сдерживая слёзы из последних сил – ведь за эти годы привязалась к девочке всей душой; а Маричка стала ей ближе всех – словно мать родная…
Данило молча вышел прочь; дверь захлопнулась – а она медленно осела вдоль стены на пол… И зарыдала вслух – горько-глухо…
Но уже назавтра он снова ждал её – теперь у школьных ворот:
— Разрешите вас проводить? Может прогуляемся немного?
— Только прошу вас – не жалейте меня…
Он посмотрел прямо:
— Я вами восхищаюсь… Все эти годы я пытался представить ваш образ по письмам – женщину с таким сердцем невозможно забыть…
Она смущенно отвела взгляд:
— Я самая обычная женщина…
Он покачал головой:
— Нет… Вы самая необыкновенная женщина на свете…
Она согласилась пройтись вместе – они отправились гулять по парку неподалеку. Он оказался интересным собеседником: умным, деликатным человеком с тонким чувством юмора. В нем было столько внутреннего достоинства и тепла – теперь ей стало ясно: почему когда-то две сестры были готовы бороться за него до конца…
Спустя три месяца они расписались скромно; на свадьбе плакала от счастья сама Маричка – словно замуж выдавала родную дочь; Леся тоже была рада за отца – хоть сердце еще хранило тоску по матери… Но она понимала: мамы нет больше рядом; а отец молод ещё – имеет право быть счастливым снова… Тем более Марию она давно полюбила всей душой – помнила всё то тепло той далекой зимы 1942-го года…
Когда они были вне школы девочка звала её просто:
— Варя… Знаешь что подумала? Было бы здорово иметь младшую сестрёнку или братика…
Мария вспыхнула счастливой улыбкой:
— Ксюша!
Та лишь пожала плечами:
— Самое обычное желание! Из тебя выйдет замечательная мама! Самая добрая!
Эпилог
У Данила и Марии родилось трое детей; Леся окончила школу блестяще – поступила в педагогический институт вслед за своей главной наставницей.
У Оксанки с Романом было четверо своих детей плюс двое приемных; их уважали всем селом за доброту сердца.
Тарас так ни с кем ужиться не смог – властный нрав отпугнул женщину; вскоре она ушла от него навсегда… Он запил крепко — умер одиноким летом 1951-го года…
Маричка до конца своих дней оставалась рядом со своими детьми — помогая растить их как родных внуков — даря им всю свою нежность и мудрую любовь сердца женщины пережившей многое…