Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Камеру обнаружил Ярослав Юрченко. Она лежала прямо под кустом боярышника, у самой тропинки, по которой мы обычно сокращали путь домой после школы. Чёрная, угловатая, с объективом толще моего кулака.
— Смотрите, — присев на корточки, он не решался прикоснуться к находке. — Иностранная, что ли?
Мне тогда было восемь лет. Ярославу Юрченко — десять. Он был старше и казался мне всезнающим. Анатолий Коваленко стоял чуть позади нас, переминаясь с ноги на ногу и тихонько сопя.
— Может, это шпионская техника? — прошептал он. — Ярослав Юрченко, не бери её.
Но тот уже поднял камеру с земли. Она оказалась тяжёлой — он даже фыркнул от неожиданности. По бокам были какие-то надписи — явно не на нашем языке. Внутри — плёнка.
Я опустилась рядом и стала рассматривать находку. Камера выглядела совсем иначе, чем всё, что я видела раньше. Папин «Зенит» по сравнению с ней казался детской игрушкой: эта была массивной, с непонятными переключателями и объективом невероятных размеров.
— У тебя же отец фотографирует? — обратился Ярослав Юрченко к Анатолию Коваленко. — Сможет проявить?
Анатолий побледнел заметно. Его взгляд метался в стороны — он всегда так делал перед тем как соврать или когда сомневался в себе.
— Наверное… сможет.
— Не он. Ты сам справишься?
— Ну… я… да… Только папа сейчас в командировке.
— Вот и хорошо.
Мы тогда ещё не догадывались, что этот разговор изменит всё лето и останется в памяти на долгие шестьдесят четыре года.
***
Три дня тянулись бесконечно медленно.
Мы ходили в школу как обычно: делали домашние задания, обедали вместе с родителями — но молчали о главном. Камера лежала под кроватью у Анатолия Коваленко, завёрнутая в старый свитер. Он жаловался: не может уснуть по ночам – кажется ему будто она двигается в темноте.
— Глупости говоришь ты всё-таки, — отмахнулся Ярослав Юрченко.
Но я понимала его тревогу – мне тоже было неспокойно на душе.
На четвёртый день Анатолий позвонил: можно приходить – отец точно будет отсутствовать до вторника.
Его отец трудился фотографом при заводской газете. В их квартире был настоящий фоточулан – маленькая комната без окон, которую они называли красной комнатой: там пахло химикатами; вдоль стен висели верёвки с прищепками; стояли ванночки с растворами для проявки снимков.
Мы пришли сразу после школы. Бабушка Анатолия ничуть не удивилась нашему визиту – мы часто бывали у них дома. Она налила нам компота и ушла к соседке смотреть телевизор.
В красной комнате было тесновато для троих человек. Анатолий включил красную лампу – наши лица стали странными и чужими под этим светом. Я жевала кончик своей косы – дурная привычка; мама за неё ругала – и наблюдала за тем, как он возится с плёнкой.
Ярослав Юрченко стоял у двери со скрещёнными руками на груди: худощавый мальчишка с торчащими локтями из коротких рукавов рубашки – за весну вытянулся так быстро, что мама не успевала перешивать одежду под рост сына.
— Ещё долго? — спросил он нетерпеливо.
— Не мешай мне…
Анатолий работал сосредоточенно и аккуратно; руки его были уверенными – я даже удивилась этому спокойствию: обычно он пугался всего подряд без причины.
Наконец плёнка оказалась сначала в проявителе… потом в закрепителе… а затем мы развесили её сушиться на верёвке и замерли в ожидании результата.
— Готово! — выдохнул Анатолий наконец-то.— Сейчас подсохнет чуть-чуть – посмотрим…
Ожидание затягивалось мучительно долго; минуты растягивались до вечности под этим красным светом лампы – всё вокруг казалось нереальным словно во сне…
Потом щёлкнул выключатель…
Обычный свет ослепил нас резко; я моргнула несколько раз прежде чем смогла сфокусировать взгляд… И увидела плёнку…
И замолчала…
Ярослав Юрченко тоже ничего не сказал… Молчаливо смотрел на кадры… И Анатолий молчал…
На снимках был наш двор…
***
Я узнала его мгновенно: качели со слезшей зелёной краской сквозь которую проступало рыжее железо; песочница; лавочка возле подъезда где вечерами собирались бабушки; бельё развешенное между домами…
Мамина простыня с голубыми полосками… Я сама помогала её вывешивать три дня назад…
Но ракурс был странный… Сверху… Очень высоко…
— Это снято с крыши? — спросил Анатолий недоверчиво…
— Какая крыша? Ты чего несёшь? Посмотри внимательно! Здесь весь двор видно! И соседний тоже! И парк дальше! С крыши такого охвата быть не может! — резко ответил Ярослав Юрченко тыча пальцем в кадр…
Он был прав… У меня были фотографии сделанные папой с нашей крыши когда тот чинил антенну… Там совсем другой угол обзора… А здесь всё выглядело так словно кто-то наблюдал за нами сверху как за муравьями…
Нет… Даже выше…
— Может это самолёт?.. — прошептала я почти неслышно…
Ярослав ничего не ответил… Просто снял следующий кадр…
На нём были наши окна… Третий этаж… Видны занавески из ткани в мелкий цветочек которые мама сама шила прошлой весной…
Следующий снимок показал подъезд сверху… Крыльцо перед дверью… Лавочка где я сидела всего неделю назад читая книжку…
Дальше крупным планом качели… На них кто-то сидел… Фигура размытая но мне показалось что это моя синяя куртка…
Меня затошнило от страха…
— Кто-то пролетал над нами и фотографировал каждое движение… — произнёс Ярослав глухо… Голос звучал непривычно напряжённо… серьёзно…
– Кто-то видел как мы развешиваем бельё… Как раскачиваемся на качелях… Как ты сидишь у окна…
Я больше не жевала косу… Я судорожно держалась за неё обеими руками чтобы только не закричать вслух…
Нас кто-то наблюдал сверху…
В шестьдесят втором году это означало только одно: разведчик-шпион из-за границы… американский самолёт-шпион… враг страны…
– Надо рассказать папе об этом! – сказала я твёрдо
– Нет! Пока нельзя! – резко оборвал меня Ярослав
– Почему?
Он посмотрел прямо мне в глаза серьёзным взрослым взглядом:
– Потому что если это действительно шпионы – твой отец отдаст камеру куда следует сразу же… И мы никогда уже ничего больше о ней не узнаем… Но если вдруг это вовсе никакие не враги а кто-то свой?.. Тогда её тоже заберут а человека посадят ни за что!
– Ну пусть посадят!.. Раз следил за нами!
– А если была причина?.. Может он вовсе ни при чём?..
Анатолий снова всхлипнул носом:
– Какая может быть причина фотографировать наш двор сверху?..
Ярослав пожал плечами:
– Вот именно это нам предстоит выяснить сначала!.. Найдём владельца камеры!.. Потом решим!
***
Поиски заняли целую неделю подряд