— Это не каравай. Это символ.
Оксана уже готова была вспылить. Хотелось напомнить, что договорённости существуют не просто так, что бесконечные сюрпризы утомляют, и что традиции советской торговли её совершенно не трогают.
Но она взглянула на Орисю. Та стояла с таким выражением, словно привезла не плюшевого лебедя, а настоящую жар‑птицу. В глазах — гордость и волнение.
— Я сама выбирала, — произнесла она негромко. — Объехала три магазина. Этот оказался самым красивым. И самым большим.
Оксана медленно выдохнула.
— Хорошо. Пусть будет лебедь.
Орися буквально расцвела.
— Вот видишь! Я же говорила — без лебедя свадьба не свадьба!
На следующий день в ЗАГСе Роман наклонился к невесте:
— Ты как?
— Всё нормально. Просто переживаю.
— Орися с утра дважды уточнила, доставили ли торт. И лично следила, как расставляют бокалы. Уверяет, что они должны стоять строго по часовой стрелке.
— По часовой?
— Какая‑то примета.
Оксана улыбнулась. Орися расположилась в первом ряду — в том же костюме с брошью. Рядом сидела Надя из Днепр, в синем платье, которое хранила для особых случаев.
В лофте всё выглядело почти безупречно. Двухъярусный торт с кремом и живыми розами венчал стол. Гости за длинной столешницей оживлённо переговаривались и смеялись.
И лебедь. Он возвышался во главе стола на постаменте из трёх составленных табуреток — эту конструкцию Орися соорудила ещё утром.
— Оксан, может, всё‑таки переставим его в угол? — тихо предложил Роман.
Оксана окинула взглядом игрушку. Чуть нелепый, с налётом пошлости, он совершенно не сочетался с минималистичным интерьером лофта и кирпичными стенами. Рядом стояла Орися и делала вид, что поправляет ленту на его шее.
— Нет, — ответила Оксана. — Пусть остаётся. Он же символ.
— Символ чего?
— Того, что мы — семья. Со всеми её странностями, лебедями и Татьянами из БТИ. Которых, кстати, здесь нет.
— Нет. Я проверил.
— Тогда всё в порядке.
Надя подошла к внучке и коснулась её руки.
— Оксан, а кто эта женщина в костюме? Та, что указывает официантам, куда ставить торт?
— Тётя Романа.
— Понятно. У нас в Днепр тоже такая есть. Соседка Виктория. На любом празднике распоряжается, кому какую тарелку подавать.
— Значит, это типаж такой.
Бабушка усмехнулась и вернулась к столу.
Поздним вечером, когда гости разошлись и в лофте остались только Оксана с Романом, он обнял её.
— Ну что, не жалеешь?
— О чём?
— Что согласилась на всё это. На тётю. На лебедя. На бокалы по часовой стрелке.
Оксана взглянула на лебедя. Тот перекосился и завалился набок, лента сползла на клюв, а из‑за разного положения глаз казалось, будто он подмигивает.
— Знаешь, без него было бы даже скучновато.
— Значит, ты простила Орисю?
— Я её не прощала. Я её приняла. Вместе с сумкой «под крокодила» и убеждённостью, что бокалы обязаны стоять по часовой стрелке.
— А лебедь?
— Лебедь поедет с нами. Поставлю его в прихожей — будет встречать гостей.
— Спасибо, что не сбежала.
— Хотела, если честно. Стояла в примерочной в том платье‑торте и думала: сейчас выйду и уеду в Днепр к бабушке.
— И почему не уехала?
Оксана на мгновение задумалась.
— Бабушка сказала по телефону: «Оксана, семью не выбирают. Если любишь человека — принимаешь и его родных. Главное, чтобы они были не злыми, а просто шумными».
— И что, орисяны тараканы не злые?
— Не злые. Просто очень громкие.
Они погасили свет. Лебедь остался на своих табуретках, криво подмигивая пустому залу.
Утром Оксана заберёт его домой, как и обещала, и поставит в прихожей. И всякий раз, открывая дверь, будет помнить: семья — это не только тот, кого любишь. Это ещё и плюшевый лебедь с косыми глазами, о котором не просили, но который теперь стал частью их истории.