Перемены вошли в дом незаметно. Сначала из ванной пропали любимые махровые полотенца Ганны — «Они вечно сырые и затхло пахнут, Ганна, купим лучше микрофибру», — объяснила Валерия. Затем она заявила, что у неё аллергия на старые книги, и вся библиотека покойного мужа перекочевала в гараж.
Максим к тому времени устроился на новую работу — платили больше, но нервы были на пределе. Дома он появлялся редко, а если и приходил — предпочитал молчать. Валерия быстро дала понять, кто теперь принимает решения в этой квартире.
На седьмом году совместной жизни Ганна вдруг осознала: формально она оставалась хозяйкой квартиры, но по сути превратилась в лишнего человека.
— Ганна, вы опять суп забыли на плите! — поморщилась Валерия, заглянув на кухню. — Он же скиснет. И вообще… мы с Максимом решили начать ремонт. Самая светлая комната станет детской. Мы ждём пополнения.
— А я тогда где буду? — свекровь отложила кроссворд; пальцы её заметно дрожали.
— В кладовке. Там хоть и тесновато, но окно есть. Поставим диванчик — будет уютно, как в купе поезда. Вам ведь много не нужно?
Максим в это время сосредоточенно уставился в экран телефона.
Через месяц переселение стало фактом. Кладовая, которой раньше гордилась Ганна (там хранились заготовки и зимняя одежда), теперь стала её клеткой. Шесть квадратных метров пространства и утренний стук швабры по двери: «Мама! Не спите! Курьер придёт — откройте!»
Развязка наступила осенью, в ноябре. Валерия потеряла дорогие серьги и перевернула весь дом вверх дном. Потом прищурилась и направилась к «купе» свекрови.
— Это вы взяли? Больше некому! Максим был на работе, я весь день провела в салоне!
— Как ты смеешь… — задохнулась Ганна от возмущения.
— Не притворяйтесь! Вы же постоянно жалуетесь: пенсии не хватает, лекарства дорогие… Признайтесь сразу!
Вечером вернулся Максим. Лицо Валерии пылало пятнами гнева; она сунула ему под нос квитанцию из ломбарда:
— Вот доказательство! Нашла у неё между страницами паспорта! Сдала мои серьги!
Ганна сидела прямо на диване, будто проглотив палку. Она знала эту квитанцию до последней буквы: неделю назад заложила своё обручальное кольцо ради новых очков — старые разбились окончательно, а просить помощи у сына было слишком унизительно… Но кто станет слушать её объяснения?
— Мама… ты серьёзно? Украла? У собственной семьи?.. — голос Максима звучал с отвращением.
— Это не я… — начала она было оправдываться.
Но он лишь махнул рукой:
— Собирайся. Я отвезу тебя подлечить нервы… Жить рядом с воровкой я не собираюсь.
Никакого санатория не было: он просто высадил мать у вокзала с дорожной сумкой и вложил ей в ладонь конверт с деньгами: