Татьяна с раздражением отодвинула от себя тарелку, в которой ужин остался почти нетронутым. «Денис, я больше не выдерживаю, — произнесла она холодным, как лёд, тоном. — Пора прекратить этот цирк. Я тебя вырастила, дала тебе образование, купила эту квартиру, чтобы ты жил достойно. А чем всё обернулось? Ты притащил в мой дом вот эту…» — она сделала паузу и смерила меня взглядом, полным презрения, — «…эту оборванку. Ни копейки за душой, ни рода ни племени. Она позорит нашу семью».
Из моих ослабевших пальцев выпала вилка и с глухим звоном ударилась о тарелку. Сердце словно провалилось куда-то в бездну. Я посмотрела на Дениса в надежде увидеть в его глазах хоть каплю поддержки или сочувствия. Пожалуйста… Скажи что-нибудь. Скажи ей, что любишь меня.
Но он молчал. Он сидел с опущенной головой и уставился в тарелку так, будто там скрывался ответ на неразрешимую загадку.
«Ты слышишь меня, сын? — Татьяна повысила голос и продолжала давить. — Я ставлю вопрос ребром: либо я остаюсь здесь, либо твоя бедная жена. Решай».
Мир застыл на месте. В наступившей тишине я слышала только гул крови у себя в висках. Он медленно поднял голову… но взглянул не на мать — он посмотрел прямо на меня. И его глаза были пустыми: холодными, отстранёнными и безжизненными. В ту секунду я поняла: выбор уже сделан.
Без слов. Он ничего не сказал ни мне, ни ей. Просто поднялся из-за стола и направился в спальню. Через минуту вернулся с большой дорожной сумкой и начал молча вытаскивать мои вещи из шкафа и бросать их внутрь без всякого порядка: платья мялись вместе с джинсами и кофтами; всё превращалось в бесформенную кучу тряпья. Книги, которые я так берегла… Шкатулка с моими скромными украшениями…
Я сидела неподвижно от ужаса и боли — как парализованная этим кошмаром наяву. Это было невозможно… Мужчина, которому я доверяла больше всех на свете, сам собирал мои вещи — чтобы выставить меня за дверь словно ненужную вещь… А его мать стояла у дверей со скрещёнными руками и победной усмешкой наблюдала за происходящим.
Когда сумка была заполнена до отказа, Денис поставил её у входа так же молча. Затем снял мой плащ с крючка у двери и взял сумочку… Открыл дверь… И произнёс только одно слово:
— Иди.
Я не могла двинуться с места: ноги будто приросли к полу; слёзы застилали глаза густой пеленой.
— Денис… как ты мог?.. — прошептала я пересохшими губами.
Он отвёл взгляд в сторону — то ли от стыда… то ли ему было просто всё равно… Он взял меня под локоть — мягко, почти по-прежнему ласково… Но это прикосновение обожгло сильнее любого удара… И повёл к выходу.
Я шла за ним как марионетка без души или разума…
Он вынес сумку на лестничную площадку… вложил мне в руки плащ и сумочку… Затем шагнул назад внутрь квартиры… закрыл дверь…
И замок щёлкнул один раз… потом ещё раз…
Тишина.
Я осталась одна посреди холодной лестничной клетки… В лёгком домашнем платье… Я медленно сползла по стене вниз… обняла колени руками… И заплакала беззвучно – слёзы текли сами собой…
Не знаю точно сколько времени прошло – бетонный пол пробирал до костей…
Сквозь пелену отчаяния вдруг всплыла мысль: София! Моя единственная подруга…
Пальцы дрожали так сильно, что едва удалось достать телефон из сумочки…
— Алло? Оксана? Ты чего так поздно звонишь?.. – услышался сонный голос Софии.
Но я не могла вымолвить ни слова – только всхлипы вырывались из груди…
— Оксана?! Что случилось?! Где ты?! – София моментально проснулась.
— Он… он выгнал меня… – прошептала я еле слышно.
— Сиди там! Никуда не уходи! Сейчас вызову такси – приеду!
София приехала через двадцать минут – укутала меня своим пуховиком прямо на лестнице… взяла мою сумку… Мы поехали к ней домой…
Всю дорогу до её маленькой однокомнатной квартиры я молчала – смотрела сквозь стекло автомобиля на огни ночного города…
Чувствовала себя пустой оболочкой без сердца…
Первое время всё было как во сне: лежала на диване у Софии часами и смотрела вверх…
Реальность казалась невозможной для восприятия…
Сны были ещё хуже – снова те же глаза Дениса… та же победная усмешка Татьяны…
Я почти ничего не ела…
София стала моим спасением: она ничего мне не выговаривала; не говорила «я же предупреждала»; просто была рядом…
Кормящая бульоном ложечкой как ребёнка; выводящая хотя бы ненадолго подышать воздухом…
Она держалась рядом тогда, когда весь мир рухнул вокруг меня…