– Хорошо. Говорите.
– Не здесь. Может, зайдёшь ко мне?
– Нет.
– Почему?
– Потому что это ваша территория. А я больше не намерена жить по вашим правилам.
Раиса сжала губы в тонкую линию:
– Ты всегда была слишком самоуверенной. С самого начала.
– Я была независимой. Вас это злило.
– Ты отняла у меня сына.
– Я стала его женой. Это не одно и то же.
Женщина напротив не отводила взгляда — холодного, изучающего.
– Ты его недостойна. И никогда не была. Он мог выбрать кого угодно — образованную девушку из приличной семьи, с положением в обществе. А женился на тебе. На бухгалтере из глубинки.
Елена усмехнулась:
– Бухгалтер — это профессия. А место рождения — всего лишь точка на карте. Ни то ни другое не определяет личность.
– Ты мне не ровня.
– И к счастью.
Елена повернулась и направилась к кассе. Уже отходя, услышала за спиной:
– Он не вернётся. Я об этом позабочусь.
Она даже не обернулась.
Вечером она пересказала разговор Маричке.
– Она мне угрожала. Представляешь? Прямо сказала.
Маричка покачала головой:
– Это была не угроза. Она просто озвучила то, что собиралась сделать с самого начала.
– Что именно?
– Развалить ваш брак. Забрать сына обратно.
– Но зачем? У неё есть Татьяна. Есть внуки — наши дети.
– Внуки ей ни к чему. Ей важно управлять. А ты — единственная, кто мешал ей держать Александра под контролем.
Елена опустилась на стул напротив матери:
– Я не понимаю. Он взрослый человек. Почему он не замечает, что она им крутит?
– Потому что так проще. Когда решения принимает кто-то другой, можно не брать на себя ответственность. Всегда найдётся оправдание: это мама подсказала. Или: меня так воспитали.
– Но он же инженер. Умный человек.
– Дело не в уме. Это зависимость, эмоциональная. Он привык, что мама главная. Всю жизнь так жил.
В дверь постучали.
Елена взглянула на часы — девять вечера. Подошла, открыла.
На пороге стояла Татьяна. Одна, без пальто, будто выбежала из дома не раздумывая.
– Елена, пожалуйста… можно войти?
– Что случилось?
– Александр. Он… они с мамой поругались.
Елена молча отступила, пропуская её.
Татьяна вошла, огляделась и заметила Маричку на кухне.
– Добрый вечер.
– Добрый, – Маричка осталась на месте. – Чай?
– Нет, я ненадолго.
Она повернулась к Елене:
– Александр собирался уйти. Сегодня. Сложил вещи, сказал, что едет домой, к тебе. Мама устроила сцену. Заявила, что если он выйдет за дверь — она его больше не примет. Никогда.
– И что он решил?
Татьяна опустила взгляд:
– Остался. Но он в ужасном состоянии… Я таким его не видела. Сидит в комнате, молчит. Ни есть, ни говорить не хочет.
– Это его выбор.
– Елена, он твой муж!
– Муж, который при всех заявил, что устал от меня. При детях. При моей матери. А потом уехал к своей маме. И сейчас снова поступает так, как она велит. Почему я должна его вытаскивать?
Татьяна сглотнула:
– Потому что он тебя любит.
– Когда моя мама спросила его об этом, он ответил «не знаю». Ты это слышала.
– Он растерялся! Мама была рядом, он не мог…
– Вот именно. В сорок два года он не смог сказать правду, потому что боялся её реакции. Татьяна, открой глаза: твой брат не умеет принимать решения. Никакие. А я устала решать за двоих.
Татьяна опустилась на стул, обняв себя за плечи. Она выглядела непривычно хрупкой и растерянной.
– Я понимаю, что ты нас ненавидишь. Меня и маму. Но Александр… он не злой. Он просто слабый.
– Я не ненавижу его. Я разочарована. Это разные вещи.
– Что мне ему сказать?
Елена ненадолго задумалась. Перевела взгляд на Маричку — та едва заметно пожала плечами.
– Скажи, что дверь открыта. Но приходить по разрешению мамы не нужно. Если он хочет разговаривать — пусть приходит сам. Как мужчина. А не как сын.
Татьяна кивнула и поднялась.
– Елена… можно спросить?
– Спрашивай.
– Ты его простишь?
– Не знаю. Честно — не знаю.
Прошла неделя.
Елена постепенно привыкла к новому ритму: утром дети и работа, вечером уроки, ужин и сон. Маричка осталась помогать, хотя собиралась всего на три дня. Александр не появлялся.
Христя начала задавать вопросы.
– Мам, вы с папой разводитесь?
Елена не стала уходить от ответа:
– Мы пытаемся разобраться. Иногда взрослые ссорятся серьёзно.
– Из-за бабы Раи?
Елена вздрогнула:
– Почему ты так думаешь?
– Я слышала ваш разговор на кухне. Ты сказала, что папа бегает к ней жаловаться.
– Тебе не следовало это слышать.
– Понимаю. Но баба Рая всегда была странной. Она говорит о тебе плохо, когда думает, что мы не слышим.
Елена присела перед дочерью:
– Что именно она говорит?
– Что ты плохая жена. Что папа мог найти лучше. И что мы — я и Ярослав — похожи на тебя, а не на папу, и это плохо.
У Елены внутри всё сжалось.
– Когда она это говорила?
– Много раз. Тёте Татьяне на даче. И по телефону кому-то. Я не подслушивала, просто слышала.
Елена крепко обняла дочь.
– Христя, послушай. Это неправда. Ты замечательная девочка. И Ярослав замечательный мальчик. И то, что вы похожи на меня, — это прекрасно.
– Я знаю, мам. Просто хотела, чтобы ты знала, какая баба Рая на самом деле.
На десятый день Александр пришёл.
Без звонка, без предупреждения. Просто позвонил вечером, когда дети уже спали.
Елена открыла дверь. Он стоял на пороге — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Без сумки, налегке.
– Можно войти?
Она молча отступила.
Александр прошёл в квартиру, огляделся. Всё оставалось прежним — и в то же время казалось чужим, будто он оказался не дома, а среди экспонатов собственной прошлой жизни.
– Маричка здесь?
– Спит.
– Хорошо. Я хотел поговорить. С тобой. Без свидетелей.
Они сели на кухне друг напротив друга, как тогда за тем ужином. Только сейчас стол был пуст.
– Я всё испортил, – тихо сказал Александр. – Понимаю.
Елена молчала, ожидая, что он продолжит и наконец объяснит, как дошло до этого.