Прошло трое суток. Всё это время я не покидала больничную палату, оставаясь рядом с Александром. Ярослав так и не появился. Юстина приносила нам еду, рассказывала, что он молчит и почти ничего не ест.
На четвёртый день он всё же пришёл. Сел рядом со мной, долго не произносил ни слова. Потом тихо сказал:
— Я помню… Не лицо — запах. И как ты меня обнимала. Я думал, это просто сон.
Я растерялась, не зная, как ответить. Он продолжил:
— Моё детство прошло в интернате. Потом была приёмная семья — добрые люди. Я никогда тебя не искал… Не хотел искать. Но теперь… теперь я осознал: ты рядом. И Александр жив благодаря тебе.
Он протянул руку и крепко сжал мою ладонь.
— Простить я пока не могу… Но хочу попробовать.
Слёзы текли по моим щекам. Он тоже плакал.
Александр пошёл на поправку — медленно, но стабильно. Мы вернулись в наш дом. Я осталась с ними — уже не в роли няни, а как бабушка.
Иногда Ярослав зовёт меня «мама». Тихо, будто сомневаясь… Но всё же зовёт.
А я просто живу дальше — и каждый день благодарю судьбу за ту случайную встречу у бассейна, за татуировку на пятке… За этот второй шанс.