— Ты слышала? Тарас Романенко, говорят, к Любе Полищук ушёл.
Слова прозвучали, словно кто-то провёл по стеклу острым лезвием — не разбили, но оставили глубокую трещину. Оксана застыла на месте, не донеся пакет с хлебом до груди — руки будто ослабли сами собой.
— Какой Тарас? Ковальчик, что ли? — переспросила она медленно, словно надеялась, что ослышалась.
Оксана резко обернулась. В её взгляде появилась тень.
— Причём тут Ковальчик? — голос стал твёрдым. — Я про Тараса Романенко говорю… Виктора Романенко.
У колонки стояла Раиса — та самая женщина, чья болтливость давно стала притчей во языцех в их селе. Она лишь равнодушно пожала плечами:
— К Любе Полищук ушёл он.
Оксана онемела. Всё вокруг будто замерло: колонка больше не скрипела, калитки перестали хлопать, даже ветер стих. Она уставилась на Раису и никак не могла поверить в услышанное.
— Раиса… ты хоть подумай сначала, прежде чем языком чесать.
Но ответа уже не ждала. Развернулась и пошла прочь — быстро, почти бегом, словно хотела убежать от самих слов и от того ужасающего намёка на правду в них.
Такого просто быть не может. Не должно быть.
Семья Романенко всегда считалась образцом для подражания в их селе. Все равнялись на них: уважение к ним было искренним и заслуженным. Двадцать пять лет вместе — это вам не шутки. Не каждая городская пара столько выдержит, а тут деревня: работа без передышки от зари до темна, хозяйство на плечах, скотина да огороды; жара летом и морозы зимой; вечная нехватка гривен… И всё равно жили они ладно и дружно.
Оксана хорошо помнила слова Нины — жены Тараса — сказанные как-то между делом:
— Хотели серебряную свадьбу летом отметить… Да решили до осени подождать: Нестор с армии вернётся — вот тогда и отпразднуем по-настоящему! И встреча его будет, и юбилей заодно!
Говорила она это спокойно и с улыбкой — как о чём-то само собой разумеющемся. Тогда Оксана искренне порадовалась за подругу: знала эту семью близко и понимала их уклад изнутри. Нина была свидетельницей у неё на свадьбе; с тех пор связь между ними никогда не прерывалась: то перекинутся парой слов на улице, то присядут вместе на лавочке или встретятся у прилавка в магазине.
Нина всегда говорила о муже с теплом:
— Бог мне мужа послал, Оксан… Ни минуты без дела не сидит!
И правда ведь: Тарас был из тех людей, кто слово «потом» попросту игнорирует. Если нужно что-то сделать — делал сразу же. Ни капли спиртного лишней в нём не бывало; по чужим дворам не шатался; домой возвращался вовремя без напоминаний.
А Нина… Зайдёшь к ним домой — будто в больничную палату попал: всё вычищено до блеска! Пока другие клеили обои поверх старого слоя грязи да плесени — она стены белила вручную:
— Под обоями только грязь прячут! А мне нечего скрывать!
И это вовсе не хвастовство было для неё — а жизненный принцип: всё должно быть открыто и честно.
Шагая вперёд по улице родного посёлка, Оксана чувствовала растущую злость внутри себя… Но злилась она вовсе не на Раису – нет – а скорее на сам факт появления такой сплетни! Сколько можно?! Чуть что – сразу грязь всплывает наружу! Почему люди так упорно отказываются верить в то простое чудо – что кто-то может жить честно? Без показухи?
«Надо бы рты таким сплетницам позакрывать», – решила она про себя и прибавила шагу. Ей нужно было самой увидеть Нину – заглянуть ей прямо в глаза – убедиться лично: всё это пустые разговоры!
Дом семьи Романенко стоял почти в самом центре посёлка – мимо него редко кто проходил без восхищения или зависти во взгляде. Двор утопал в цветах: флоксы перемежались с лилиями; астры соседствовали с георгинами… Каждое растение Нина знала по имени – ухаживала за ними бережно и заботливо:
— Вот уж когда Нина всё успевает?
Чем ближе подходила Оксана к дому подруги – тем сильнее становился аромат цветов вокруг неё: густой да сладкий настолько – дух захватывало…
Обычно встречала её Нина бодро: то с тяпкой наперевес появится из-за клумбы; то грабли держит крепко обеими руками; платок повязан туго; рукава закатаны выше локтей…
А сегодня стояла она у сарая… С топором в руках…
Будто собралась чинить что-то важное или рубить дрова…
— Ух ты ж… Это ты? А я уж думала мой крадётся… Голову бы ему сейчас отсекла!
По голосу её… По глазам… Всё стало ясно сразу же для Оксаны…
Все сомнения рассыпались внутри неё как карточный домик…
Но расспрашивать ничего она не стала…
— Я мимо шла просто… Думаю загляну… Живём рядом ведь… А видимся редко… Чаю нальёшь? Я тут плюшек прихватила из магазина…
Нина опустила топор вниз медленно… Вздохнула тяжело…
— Прости меня… сейчас совсем ни до плюшек… Душа болит…
Оксана сделала вид будто ничего ещё ей неизвестно…